Печать Тора

Я свернула направо и быстро поднялась по ступеням в книжный магазин господина Лилиенштейна, в то время как убеждала себя в том, что поступаю правильно. Я только коротко поприсутствую на похоронах на Шёнефельдовском кладбище и внимательно понаблюдаю за скорбящими. И когда общество пойдёт в ратушу для общего торжества, я снова незаметно исчезну.

Когда Адам и Торин вернуться сегодня после обеда из Линкольнвилла, они ничего не заметят, а завтра начнётся семестр, который потребует всё наше внимание, так что нам больше не придётся обсуждать эту тему.

Я могла понять, что Адам беспокоился обо мне. Мы оба знали, что жизнь может закончиться в мгновение ока. Но я также знала, что Адам склонен к чрезмерной осторожности, а я не особо хотела прятаться и ждать, если в этом, собственно, не было необходимости.

Последние две недели стали настоящим испытанием для моих нервов, потому что хоть у меня и было много работы, в том числе помогать Грегору Кёниг строить новое стойло для Сесиллии, у меня все равно было ощущение, что я просто выжидаю. Я не смогла решить ни одной волновавшей меня проблемы. Похороны Алки Бальтазар впервые за долгое время дали мне возможность снова стать активной и чем-то заняться.

— Привет, Сельма, — поприветствовал меня господин Лилиенштайн, когда я зашла в книжный магазин. Одетый в черный костюм, он провел рукой по седым волосам, чтобы придать им форму.

— Здравствуйте, — ответила я на его приветствие, закрыла за собой дверь и коротко выглянула в окно, чтобы проверить следил ли за мной кто-нибудь.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросил господин Лилиенштайн и запер входную дверь.

— Да, — сказала я. Насчет этого дела у меня не было никаких сомнений. — И я действительно благодарна вам за то, что вы согласились сопровождать меня на похороны.

— Я охотно это сделаю. Я бы и так пошел, потому что в завтрашнем выпуске «Красного мстителя» выйдет статья о похоронах. Мне и самому любопытно, кто придет, чтобы проводить Альку в последний путь. Моя статья, наверное, будет немного отличаться от статьи в «Хронике Короны», — господин Лилиенштейн ухмыльнулся.

— И это хорошо, — ответила я и вытащила из кармана куртки небольшой мешочек.

— Надеюсь, читатели остались вам верны?

— Да, большинство. Несколько человек покинули меня, но это было ожидаемо после эйфории первых недель и месяцев. Но что больше всего меня расстраивает, так это то, что я вынужден работать один, приходится даже делать летний перерыв, чтобы иметь хотя бы несколько свободных дней. Я не могу найти работников, которые решатся работать на «Красного мстителя».

— Никто не отваживается открыто выражать свое мнение. Я рада, что вы это делаете. — Я благодарно кивнула господину Лилиенштейну.

— Я считаю это своим долгом, — скромно сказал он, но я точно знала, на какой риск он идёт.

Господин Лилиенштейн кашлянул, словно ему было неприятно говорить о самом себе.

— Ты продвинулась за лето в поисках атрибутов власти? — спросил он деловым тоном.

— Нет, — вздохнула я. — Мы сосредоточились на поисках пропавших девушек.

Я в двух словах объяснила господину Лилиенштейну, какие места мы обыскали и как, в конце концов, встретились с Морлемами. Также я не преминула упомянуть о появлении фиолетовой двери.

— Дверь из неоткуда? — недоверчиво спросил господин Лилиенштейн. — Я ещё никогда о таком не слышал. Дверь всегда должна быть связана с каким-нибудь предметом. Может её и можно сделать невидимой, но дверь не может появиться из неоткуда, — господин Лилиенштейн задумчиво провёл по подбородку. — Очень интересно.

— Да, — согласилась я. — Мы понятия не имеем, кто же спас нас в последнюю секунду. Но, по крайней мере, теперь мы с относительно высокой вероятностью знаем, где продолжать поиск пропавших девушек. Мы думаем, что Морлемы защищают пещеру. Вероятно, мы очень близко подобрались к убежищу.

— Да, звучит вполне логично, — господин Лилиенштейн задумчиво кивнул. — Однако пещера должно быть хорошо спрятана. Нелегко будет её выследить без подходящего заклинания.

— Мы будем искать, пока не найдём, — сказала я.

— Я другого от тебя и не ожидал, Сельма, — господин Лилиенштейн ухмыльнулся. — Нам пора отправляться, — он бросил взгляд на часы.

Я кивнула и открыла матерчатый мешочек. Вытащила из него крошечный флакон с коричневой жидкостью.

— Ты полностью в этом уверена? — спросил господин Лилиенштейн. — Эссенцию могильной травы нельзя недооценивать.

— Да, — кивнула я.

В то время как бабушка сегодня утром сидела на кухне с Жизель и Филиппом, обсуждая, хорошо ли справляются Лидия и Леандро с учёбой в Тенненбоде, чтобы те снова могли покинуть Шёнефельде, я прокралась в ателье бабушки и позаимствовала флакончик.

Точно так же, как и Адам, моя бабушка не одобряла то, что я хочу пробраться на похороны Алки Бальтазар. Хотя она поддерживала меня всеми силами, всё же её поддержка имела границы.

— Мне ничем не поможет репортаж о похоронах, — сказала я. — Я хочу собственными глазами посмотреть, кто пришёл, и скорбят ли они по-настоящему. Если Бальтазар там, я смогу его узнать. Я должна знать, удалось ли ему обойти защитное заклинание бабушки. Но никто не должен меня узнать. Для этого я нажила себе слишком много врагов среди сенаторов. Кроме того, могильная трава вредит только, если её регулярно принимать, а я этого не планирую.

Я вытащила чайную ложечку из матерчатого мешочка, открыла флакон и накапала в ложку четыре капли. Недолго думая, я засунула её себе в рот и проглотила горькую эссенцию. Капли хватает, чтобы постареть на десять лет, таким образом я буду выглядеть за шестьдесят. Достаточно старая, чтобы меня больше никто не смог узнать.

Одно мгновение ничего не происходило, но потом всё началось. Кожа зачесалась, и я уставилась на свою руку, которая начала изменяться. Кожа стала мягче, по ней распространились пигментные пятна и въелись морщинки. Лицо полыхало всё сильнее, спина горела, а в голове бушевала неистовая боль. Я закрыла глаза и согнулась пополам.

Когда боль наконец угасла, я со стоном выпрямилась. Уже сделав даже это небольшое движение, я заметила, что чувствую себя по-другому. Я открыла глаза, и довольная, посмотрела на свои седые волосы.

— Удивительно, — пробормотал господин Лилиенштейн. — Ты выглядишь прямо как Жоржетта.

— Тогда нужно поторопиться и выходить, прежде чем я утрачу всю храбрость, — застонала я, потягивая причиняющую боль спину и при этом заметила, что даже мой голос изменился. Затем я покопалась в рюкзаке и вытащила чёрную шляпу, которую натянула глубоко на лицо.

— И ты уверена, что твоя бабушка не придёт на похороны? — господин Лилиенштейн открыл входную дверь и придержал её для меня.

— Абсолютно, — ответила я, осторожно прошла к двери и спустилась по ступенькам вниз. Ноги казались странно тяжёлыми. — Она не хочет отдавать дань уважения женщине, которая причинила нашей семье столько горя. Она вместе с Жизель и Филиппом в Каменном переулке, они решают, что будет дальше с Лидией и Леандро.

— Ах! — господин Лилиенштейн закрыл книжный магазин. — Как там брату и сестре, нравится в Тенненбоде?