Пенальти

Он посмотрел на часы, стоявшие на камине.

— Я прошу меня извинить. Мне следует успокоить тех наших спортивных руководителей, которые, видимо, уже беспокоятся: ведь есть журналисты, черпающие свою информацию из сомнительных источников и находящие удовольствие в распространении непроверенных слухов.

Скоростной поезд бесшумно проскользил вдоль перрона и плавно остановился.

— Вильгранд… Стоянка — три минуты.

Автоматические двери, словно вздохнув, одновременно открылись. Выйдя на платформу, Франсуа увидел Варуа и подошел к нему, чтобы пожать руку.

— Не ожидал, что меня встретит такой почетный караул.

В прозвучавшем ответе нс было юмора.

— Я доволен, что встретил вас.

Рошан заметил иронически:

— Может быть, вы опасались, что кто-нибудь захочет выбросить меня из поезда на скорости триста километров в час?

Комиссар полиции пропустил вопрос мимо ушей. Он заговорил короткими фразами, как человек, которому срочно необходимо сказать самое главное.

— Вы не получали известий от мадемуазель Патти со времени ее отъезда?

Рошан почувствовал беспокойство.

— Нет. Но должно быть сообщение на автоответчике. — Он спросил с тревогой: — Вы объясните мне, что случилось?

— По дороге. Вы поедете со мной.

Они почти бежали к полицейской машине. Сирена проложила им дорогу в потоке машин. Минуя перекрестки на красный свет, полицейский рассказал пассажиру о трагической смерти Карло Аволы и тех, кто его сопровождал на борту самолета.

— Виктор Пере… Паула Стайнер… И теперь Карло Авола… Поэтому не удивляйтесь, что мне стало тревожно за вас двоих.

Он еще не знал об убийстве накануне вечером в нескольких шагах от редакции «Коррьере» в Сиракузе одного из приближенных импресарио. Поставив машину на тротуаре, несмотря на протесты прохожих, двое мужчин бросились в дом и, шагая через две ступеньки, взбежали по лестнице. Франсуа торопливо открыл дверь квартиры.

Услышав звук ключа в замке, Були с мурлыканьем устремился навстречу хозяину. Коту пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы не столкнуться с ним. Но на его возмущенное «Мяу-у!» никто не обратил внимания. Вошедшие включили автоответчик. Кот поколебался с минуту, одновременно негодуя и проявляя любопытство. Второе оказалось сильнее, и он пошел на звук голосов, доносившихся из гостиной. Прозвучало сообщение из редакции журнала «Баллон д'ор» о выходе очередного номера, предложение о продаже кухонной мебели, приглашение на обед на следующей неделе, и наконец раздался хрипловатый голос Доминик. По примеру своего хозяина и его гостя, кот устремил взгляд золотисто-зеленых глаз на аппарат, уделив внимание прежде всего последней информации.

«Я сделала промежуточную посадку в Риме. В Сиракузе выяснила механизм операции, касающейся спортивного клуба и роли Карло Аволы. Мой самолет прибудет в Марсель во второй половине дня. Встреча в 17 часов».

На этом сообщение кончилось. Рошан и Варуа облегченно посмотрели друг на друга. Первый был слегка разочарован тем, что она не нашла для него слова привета. Другой задумался, размышляя вслух:

— Я полагаю, что вы и мадемуазель Патти, сунув нос куда не следовало, спровоцировали процесс, который привел в действие какой-то механизм уничтожения. Не имея возможности или не осмеливаясь взяться за прессу, кто-то дал приказ устранить всех, участвовавших так или иначе в попытке организовать продажу футбольного клуба. И теперь верные люди выполняют поручение. Кто следующий? Подумайте, старина. И быстро, если не хотите, чтобы другие отправились туда же.

Журналист не замедлил назвать еще одну фигуру, которая рисковала исчезнуть с доски.

— Лa Мориньер…

Комиссар быстро спросил:

— У вас есть его телефон?

Франсуа поискал в своих записях, набрал номер и протянул трубку полицейскому. Застыв в священной позе египетских сфинксов, стерегущих мумии пирамид, Були следил за происходящим с тем вечным достоинством, которого он не терял даже тогда, когда получал свой утренний завтрак. В трубке, переключенной на общий динамик, прозвучал аристократический женский голос.

— Слушаю…

— Могу ли я поговорить с месье де Ла Мориньером?.. По очень срочному делу.

— Мадам де Ла Мориньер у телефона. Кто говорит?

Полицейский представился, пытаясь отвечать как можно спокойнее:

— Комиссар полиции Варуа.

В немного манерном голосе собеседницы послышалась тревога.

— А по какому поводу?

Полицейский не стал больше церемониться.

— Это касается только его, мадам. Позовите его, пожалуйста.

— Но Жан-Батист только что уехал на заседание руководящего комитета спортивного клуба. Вы можете найти его там.

Варуа резко положил трубку.

— Черт возьми!

Сидя за рулем своего «ровера», соперник Пьера Малитрана мчался по бульварному кольцу, не думая об ограничениях скорости. В нем пробудилась безумная надежда. Может быть, досье с документами о его деятельности во время оккупации, используя которые Авола затеял свой шантаж, исчезло вместе с ним? «Почему бы нет? А может, досье и не погибло в авиакатастрофе, а, вполне вероятно, хранится в каком-нибудь банковском сейфе, куда только импресарио имел доступ. Зашифрованное, оно навсегда останется за семью печатями для возможных наследников и даже для мафии. Срок хранения истекает лишь через несколько десятилетий. Начиная с нынешнего момента! Поэтому отнюдь не обязательно ждать худшего. И ничто поэтому не должно помешать продолжению борьбы за голоса руководителей клуба. Некоторые из них уже на моей стороне. Это те, кто ненавидит соперника или испытывает по отношению к нему зависть. Единственное неудобство — теперь придется вести борьбу в равных условиях». Весь во власти этой выдумки, достойной басни Лафонтена о Перетте с горшком молока, Ла Мориньер беззаботно нажал на педаль газа, не обращая внимания на то, что отражалось в зеркале заднего вида.

Он совершил большую ошибку.

С момента выезда за ним следовал на своей «ланчии» ангелоподобный обладатель золотого кольца, положив рядом с собой на сиденье переносной передатчик. Он сообщал при помощи этого «уоки-токи» о своем маршруте неизвестным собеседникам, которых называл по кличкам:

— Синий, мы едем в твою сторону… Зеленый, приготовься…

Впереди, как раз у выезда в западном направлении, показался в конце поворота зад медленно едущего полуприцепа. На нем красовалась надпись: «Перевозки по странам Европы». Машина была зарегистрирована в Люксембурге.

Исполнители приказа не оставили своей жертве никаких шансов.

В тот момент, когда Жан-Батист де Ла Мориньер включил указатель поворота, чтобы просигналить о намерении обогнать грузовик по левой полосе, итальянская машина поравнялась с ним слева, не давая свернуть. Одновременно с примыкающей дороги на шоссе выехал небольшой грузовичок, закрывая правую полосу. Стиснутый со всех сторон, несчастный водитель увидел, как стремительно увеличивается впереди зад полуприцепа, и вынужден был резко нажать на тормоз.

Не выдержав усилия, тормозная педаль, выжатая до предела, не сработала. Ла Мориньер едва успел вспомнить фразу, брошенную Дюгоном: «Бог троицу любит». В последний момент в его сознании промелькнули имена погибших: «Виктор Пере. Карло Авола. И теперь… я».

Со скрежетом сминаемого и лопающегося металла передняя часть «ровера» врезалась в огромный прицеп. Верхнюю часть кабины, сжатую в гармошку, почти сплющило.

«Ланчия», увеличившая скорость в последний момент перед ударом, была уже далеко.