Пепел Бикини

— Не знаю, как это случилось, парни, — недоуменно тараща синеватые белки, говорил он. — Не люблю драться и не дерусь никогда… правду говорю, вы сами знаете. Всегда, наоборот, разнимаю, если кто дерется. И вот тебе… Выпил свою бутылочку, пошел по берегу поискать удобного местечка поспать. Вдруг — бац! — и ничего не помню…

— Хотел бы я поймать одного такого молодчика, что налетает со спины! Наверняка какой-нибудь вонючий слизняк, из тех, кто любит потрошить негритянские кварталы. — Дик посмотрел на свои сжатые кулаки, потом осторожно потрогал огромный синяк под глазом.

— Не связывался бы ты с этим чако! — озабоченно сказал Чарли. — Ты смелый и сильный, Дик, но ведь здесь и прирезать могут… Ну, чего ты ржешь? Посмотри на негра… Уж он, кажется, тише воды, ниже травы всегда…

Майк невесело улыбнулся.

Между тем работы шли полным ходом. Остров покрывался толстыми плитами бетона, скованными железной арматурой. Посредине острова вырастало исполинское сооружение из стали и металлических тросов, похожее на башню с основанием в несколько сотен квадратных метров. По вечерам кружевная тень башни причудливыми пятнами ложилась на стены и крыши рабочих бараков. От зари до зари на ней копошились электросварщики, вокруг нее у лебедок и громадных катушек с тросами возилась половина всей рабочей армии острова.

Стальная башня росла на глазах, и было очевидно, что основные усилия строительства сконцентрированы здесь.

— Ребята говорят, что это чертовски смахивает на маяк, — сказал как-то Чарли, — или на буровую вышку.

— Маяк так маяк, — отозвался Дик. — Только уж не вышка, конечно. Что здесь можно бурить, подумай?

Майк ничего не сказал и только поморщился. Но раздумывать и спорить было некогда. Начальство спешило и не считалось ни с чем. Работа с утра до ночи, а зачастую и ночью, при свете луны и прожекторов, обжигающее солнце, перегретая затхлая вода в цистернах — этого было достаточно, чтобы убить в людях интерес ко всему, кроме сна и прохлады. По утрам десятники выбивались из сил, расталкивая и поднимая беспробудно спящих рабочих. Смайерс просил, приказывал, грозил и наконец распорядился установить в каждой казарме сирену. Ровно в шесть пронзительный вой срывал людей с постелей. В бараках повисала ругань. Солдаты, крутившие сирены, стремглав выскакивали наружу, спасаясь от града сапог, консервных банок и подушек. Однако опоздания на работу прекратились. Мрачные, осунувшиеся рабочие разбредались по своим местам, и снова грохот камнедробилок, бетономешалок и вагонеток разносился далеко в океане.

— Я, наверно, не выдержу дольше такой гонки! — простонал однажды Чарли, повалившись на свой топчан. — У меня руки и ноги точно ватные. Заметь, даже драки прекратились.

Дик с удивлением взглянул на товарища:

— И правда… Люди действительно выдохлись.

В канун Нового года Болл произнес торжественную речь, поздравил рабочих с наступающим праздником и призвал их «к последнему усилию». При этом он сообщил о том, что администрация объявляет первое января выходным днем и вводит с нового года систему премий. Как ни мал был обещанный отдых и как ни равнодушны стали люди к поощрениям, сообщение это несколько оживило их. Лица прояснились, послышались шутки, смех. Тридцать первого декабря работу окончили засветло.

Это был самый необычный новогодний праздник в жизни рабочих. Под черным тропическим небом, овеваемые солоноватым ветром океанских просторов, они сидели на берегу, пили виски, закусывали деликатесами из «подарков Санта-Клауса» — американского деда-мороза (администрация позаботилась и об этом) — и… молчали. Кто-то уже похрапывал, некоторые клевали носами.

— Новый год… и без елки, — с сожалением сказал Чарли.

— Как — без елки, парень? — усмехнулся Майк. — А это?

Они повернулись к ажурной громаде, башни, смутно темневшей у них за спиной.

— Хороша «елка»! Что ж, спасибо и на том.

Чарли умолк и задумался.

— Ты что? — спросил Дик.

— Так. Вспомнил…

— Понимаю… Джейн?

— Угу. Мы всегда встречали Новый год вместе… Что она думает о нас с тобой? Договаривались писать чуть ли не через день…

— Ну, положим, она знает, что ты жив и здоров.

— Так-то оно так… Господи, хоть бы строчку ей послать!

Дик услышал всхлипывания. Он протянул руку и ласково потрепал товарища по спине:

— Не горюй, дружище! Все будет хорошо… Верно, Майк?

Негр не ответил. Он крепко спал, свесив голову меж колен и сжимая в кулаке нетронутую бутылку.

Месяц после Нового года прошел в горячке. Рабочие двигались подобно теням, засыпали на ходу, натыкались друг на друга, падали… Участились несчастные случаи. Были введены и затем удвоены премиальные. Болл охрип, уговаривая и угрожая. Десятники угрюмо отмалчивались в ответ на замечания Смайерса. Но Смайерс продолжал ходить по острову и торопить.

И вдруг наступил перерыв. Утром 11 февраля никто не будил, не упрашивал, не кричал. Можно было спать. Можно было бродить по раскаленному бетону или сидеть на берегу, опустив в воду натруженные ноги. Можно было валяться в тени загадочной стальной башни.

Обреченный атолл

«11 февраля 1954 года.

Операция “Плющ”, объект “15”,

Кваджелейн, адмиралу Брэйву.

Настоящим ставлю вас в известность о том, что работы первой очереди на объекте “15” закончены. Освободилось около пятисот рабочих. Необходимо немедленно переправить их в Штаты. Для этого следует использовать транспорты, на которых вывозили туземцев. Транспорты находятся у атолла Маджуро. Бригада в пятьдесят человек, которую я оставлю для монтажа основной системы, будет эвакуирована с объекта за сутки до назначенного дня вместе со всем обслуживающим персоналом на моем судне.

Начальник Объекта “15” полковник Смайерс».

Смайерс отстукал на машинке последние цифры, сунул оригинал и код в сейф и потянулся за сифоном. Было очень жарко и душно. В окно, раскрытое насколько позволяла стальная решетка, било ослепительное тропическое солнце. В пышущем жаром небе — ни облачка. Океан, черно-синий у горизонта, серо-голубой за внешним обводом атолла и зеленоватый в лагуне, был спокоен и неподвижен.

Здание управления начальника объекта находилось на самом высоком месте атолла, и из его окон открывался вид на весь остров. Еще пять месяцев назад здесь зеленели глянцевитые купы кокосовых пальм, ярко желтел песок, вокруг тростниковых хижин бегали голые черные ребятишки и трудолюбиво копошились белозубые мужчины и женщины. Теперь от всего этого не осталось и следа. Сначала были срублены пальмы и снесены хижины, затем обитатели атолла были погружены в гулкие железные трюмы пароходов и увезены. Спустя месяц эти же транспорты прибыли обратно и выплюнули на остров несколько сотен обалдевших от морской болезни людей, десятки всевозможных машин, тысячи ящиков, больших и маленьких, десятки тысяч бочек и досок и горы гравия. В мгновение ока песок был загажен окурками, пятнами нефти и машинного масла, битыми бутылками, огрызками и банками из-под консервов. И теперь взору Смайерса, выглянувшего в окно, представилась однообразная угрюмо-серая гладь цементных и бетонных плит, заставленная бараками, складами, огромными баками с питьевой водой, заваленная досками и арматурными решетками. Зрелище это резко противоречило сияющим краскам неба и океана, но полковник был доволен.

Тут же ходили, стояли, сидели, лежали люди — белые, желтые, черные, в трусах, в панамах, в кепках, в куртках, в набедренных повязках, пахнущие потом, размякшие от жары. Они монотонно проклинали и небо, и солнце, и остров, и эту опостылевшую работу.

В середине лагуны лениво дымил большой белый теплоход.

Смайерс выпил стакан содовой, запер сейф и отправился в радиорубку. Через несколько минут текст шифрограммы, цифра за цифрой, пошел в эфир. А когда над островом взошла луна, всех рабочих собрали у здания управления. Оттуда, в сопровождении десятников, вышли Болл и Смайерс. Толпа смолкла…

— Итак, ребята, — громко произнес Болл, — сегодня, одиннадцатого февраля, фирма расторгает с вами контракт. Основные работы окончены, и строительство свертывается. Не думаю, чтобы это вас сильно огорчало… — Он сделал паузу и оглядел залитые лунным светом лица.

Никто не проронил ни слова.

— Вы работали здесь свыше трех с половиной месяцев, ребята, — продолжал Болл, — и самый низкооплачиваемый заработал больше, чем мог бы заработать в Штатах за целый год. Большинство из вас вернутся домой богачами. Пароходы за вами прибудут через два-три дня. Погрузка будет последней вашей работой на этом строительстве. Завтра с утра вы сможете получить заработанные деньги в конторе. Фирма оставляет на две недели пятьдесят рабочих для кое-каких доделок. Мы тут наметили кандидатуры… Те, кто не согласен остаться, заявят сразу же. Тогда мы назначим других. Все ясно?