Пепел Эдема

Кирк прекрасно знал, что в таких случаях со Скоттом лучше не спорить.

– Вы слышали, капитан Сулу? – спросил Кирк. – У нас десять минут на то, чтобы найти Дрейка.

Маккой показался перед Кирком.

– Джим, ты считаешь это хорошей идеей? А что, если он давно ушел отсюда, и пытается повторить прыжок в другом месте?

– Не похоже, доктор, – сказал Спок из-за своего пульта. – Дрейк знает, что «Эксельсиор» все еще патрулирует пространство. А на его стороне больше нет эффекта внезапности, поэтому у него нет реальной возможности повторить прыжок.

– И что ты хочешь этим сказать, Спок? Что он прохлаждается в этом садике и ищет нас?

– Если его корабль не был серьезно поврежден выстрелами из дизрапторов, его щиты и сенсоры работают в полную силу. А значит, у него над нами преимущество в этом окружении.

Маккой неодобрительно посмотрел на Кирка.

– Если тебе нужен перевод, Джим, то я думаю, что он имеет в виду, что нам следует отсюда убираться.

Кирк внимательно выслушал Спока и Маккоя. Но он ни на секунду не отрывал глаз от экрана. Плазменные нити завораживали.

Они протекали рядом с «Энтерпрайзом» как сверкающий поток блестящей воды.

Кирк подумал о Чале. О том, как волны набегают на берег.

Планета была одним раем.

Корабль – другим.

Тем, который ему необходим.

– Сенсоры что-то регистрируют, – тихо сказал Чехов.

Спок изучил показания.

– Это может быть корабль, – сказал он.

– Но который? – спросил Кирк. – Корабль Дрейка или «Эксельсиор»?

– Узнаем через мгновение… Сигнал уси…

Экран вспыхнул белым и, вылетая из кресла, Кирк понял, что его корабль подбит фотонной торпедой.

Глава 42

Ариадна развернулась в своем кресле за пультом управления огнем на клингонском крейсере.

– Прямое попадание?

Дрейк наклонился вперед в своем кресле. Его глаза впились в сверкающие завитки плазменного перешейка между звезд.

И вот… вращающиеся темное пятно прямо по курсу… «Энтерпрайз».

С беспомощным Джеймсом Кирком внутри.

Все, что Дрейк ненавидел. Чего боялся.

Достаточно мелкое, чтобы быть раздавленным одним пальцем.

– КВ'ИХ пой! – скомандовал он.

Клингонский офицер посмотрел на показания сенсоров.

– Повреждения ожидаемые… импульсные двигатели повреждены… щиты на тридцати трех процентах… полное разрушение в течение пяти минут.

Дрейк откинулся в кресле, полностью удовлетворенный.

– Навигатор, уводите нас. Мне нужен чистый воздух.

Навигатор колебался так долго, что Дрейк заметил, что что-то не в порядке. Но крейсер плавно пошел вперед, медленно протискиваясь сквозь струи звездного вещества.

– Адмирал, – неуверенно начал офицер по науке, – я должен напомнить вам, что наши щиты на сорока двух процентах. Мы выдержим немногим дольше федерального корабля.

– Но все же мы продержимся дольше, – ответил Дрейк. – Что значит, что мы продержимся вечность по сравнению с Кирком.

Дрейк поднялся с кресла и встал за спиной у дочери. Положил руку ей на плечо. Почувствовал, как она взяла его руку своей.

– Теперь, когда ты встретилась с ним, – сказал Дрейк, – ты понимаешь, не так ли?

– Почему ты его ненавидишь? – уточнила Ариадна.

Дрейк кивнул.

Она пожала плечами.

– По правде говоря, он напомнил мне тебя.

Рука Дрейка сжала руку дочери и продолжала сжимать ее, пока Ариадна не выдернула ее.

– Кроме одной детали, – сказал он ей. – Я лучше Кирка и всегда был лучше. Этот день доказывает это. Наконец-то.

«Энтерпрайз» дрейфовал в центре экрана, медленно вращаясь под воздействием яростных течений плазмы.

– Нет внутреннего контроля, – сказал Дрейк. – Значит, они направили всю энергию на щиты.

– Настроенные только на радиационные, – подтвердил офицер. – Сенсоры показывают также отключение искусственной гравитации.

– А-а, – довольно вздохнул Дрейк. – Отчаянье. – Он посмотрел через плечо на офицера. – Какова внутренняя температура?

– На мостике – тридцать семь градусов. Быстро нарастает.

Дрейк свирепо улыбнулся, не замечая испарины на своем лице.

– Адмирал, у нас температура – тридцать три градуса. Также быстро нарастает.

– Да, – согласился Дрейк. – но у нас осталась импульсная тяга. Мы можем уйти в любой момент.

– Почему бы нам его не прикончить? – спросила Ариадна. – Еще одна торпеда уничтожит их щиты. И мы сможем уйти с гарантией безопасности.

Дрейк кивнул. Он прекрасно воспитал дочь.

– Хорошо. Заряжай торпеды. И вызови Кирка. Я хочу, чтобы он знал, кто убил его. Я хочу, чтобы я был последним, кого он увидит.

– «Энтерпрайз» не отвечает.

На секунду лицо Дрейка накрыла тень разочарования. Потом он улыбнулся.

– Ну что ж, он остается трусом до конца.

– Их щиты распадаются.

«Энтерпрайз» замерцал.

– Корабль пошел вразнос, – сказала Ариадна. Ее голос был ровным и бесцветным.

Дрейк наклонился вперед, но лицу градом катился пот, кулаки сжаты в ожидании.

– Дааа, – вздохнул он. – Ты знаешь, что я здесь, Кирк… что это я делаю это с тобой…

Искры плазмы проскочили между двигателями «Энтерпрайза».

Дрейк облизнулся.

Ариадна продолжала бесстрастно комментировать.

– Отключились генераторы. Запуск аварийных генераторов. Они продержатся несколько секунд.

Несущие конструкции начали изгибаться.

– Поле, поддерживающее структурную целостность, разбалансировано.

Двигатели один за другим взорвались.

– Корпус треснул!

Корпус превратился в звезду.

– Антиматерия!

Тарелка согнулась.

На мгновение купол мостика вырос посреди тарелки, тогда как края начали крошиться как лед.

– Перегрев и давление…

И тарелка распалась, как будто была сделана из песка, разбитая волной, которую невозможно было остановить.

В течение нескольких секунд от «Энтерпрайза» осталась лишь река сверкающего раскаленного мусора, вспыхивающего, когда под воздействием плазмы он распадался на отдельные ионы. Дрейк был выжат как лимон.