Пепел
Шрифт:
– Пункты выдачи? Это как?
– Мы договоримся с разными магазинами, дадим им процент за каждый диск, который они выдадут. Поверь мне, Олег, такого нет нигде еще!
Олег Николаевич идею не одобрил, ему хотелось развивать прокат через сайт, а не делать из него платную подписку. Однако, их положение на рынке было настолько шатким, что пришлось согласиться. Папа загорелся реализацией планов, снова вернулся к разработкам, что-то вычислял, зависал сутками перед монитором, менял оформление сайта, добавлял новые алгоритмы, чтобы они помогали людям увидеть все больше новых фильмов. До того дня, пока
– Ты видела, Лида, видела? – кричал папа, то и дело размахивая руками и шагая из угла в угол по квартире. Его грудь поднималась и опускалась, а ноздри раздувались от злости. Мы с мамой лишь молча переглянулись, ведь обе не понимали, о чем он.
– Дорогой…
– Это была моя идея! Это был мой план! Откуда они… Я ведь говорил Олегу, что у нас в офисе крыса завелась. Кто-то сливает инфу, а они все смотрели на меня и крутили пальцем у виска. Хотя, чего это я парюсь? Сейчас пойду к этим уродам и все выясню.
Мы с мамой снова переглянулись. Отец походил на смерч, готовый снести все на своем пути, в такие минуты людей лучше не трогать. Его лицо вытянулось, глаз дергался, в голосе звучала сталь. Папа громко хлопнул дверью, оставляя нас в полном недоумении.
Вечером в гости пришел Олег Николаевич с семьей. Они были в хорошем настроении, то ли еще ничего не знали, то ли знали, но восприняли проще. Мамы остались на кухне, а мы с Витей ушли в спальню, планируя поиграть в карты. Однако хлопнула входная дверь, и я моментально напряглась. В груди нарастала паника.
– Пашка, у нас Олег с Кристинкой, – послышался мамин голос.
А потом случилось то, что навсегда изменило мою жизнь. Мы с Витей выбежали на шум в коридор, становясь свидетелями драки двух лучших друзей.
– Предатель! – кричал папа, пока Олег Николаевич уворачивался от его кулаков.
– Па! – испугался Витя, забегая на кухню. Кристина Михайловна схватила сына, но он продолжал рваться, не сводя глаз с отца. Мне тоже сделалось страшно, и, как у любой девчонки, из глаз покатились слезы.
– Папочка! Что происходит? – расплакалась я, не успевая переводить взгляд с двух близких людей. Дядя Олег был мне как самый настоящий родной дядя, происходящее казалось нереальным, кошмарным сном. Ведь два лучших друга просто не могли драться на нашей кухне.
– Я вызову полицию, если вы сейчас не успокоитесь! – закричала мама. Схватила телефон со стола и даже начала набирать номер, видимо, не веря в то, что ее слова смогут хоть немного подействовать. Однако отец вдруг оттолкнул со всей силы Олега Николаевича в грудь и уселся на стул.
– Проваливай из моего дома! – прорычал он.
– Ты больной, Пашка? Какого ты творишь? – дядя Олег вытер тыльной стороной ладони разбитую губу, с которой стекала кровь.
– Я что творю? Зачем ты встречался с Макаровым? Хотя, какая разница! Можешь не отвечать. Но моей ноги больше в офисе не будет, понял?
– Что ты несешь, Паша?
– Проваливай! – не унимался отец.
– Пошли, – схватив за руку мужа, тетя Кристина потянула его в сторону коридора. – Пошли отсюда немедленно!
– Паша, ты что несешь?
– Я в суд на тебя подам, понял? Это была моя идея! Моя! Фирмы без меня и моих идей не
было бы! Забылся, друг мой? – папа говорил не своим голосом, в глазах его полыхали злость и негодование, я не узнавала человека, сидящего на нашей кухне.– Да как тебе не стыдно! – завопила Кристина Михайловна. – Мы столько для вас сделали, ты ни копейки не вложил, а уже угрожаешь судами? Бессовестный!
– Паша…
– Проваливай!
Они еще немного покричали, но, в конце концов, Олег Николаевич ушел вместе с семьей. Позже я подслушала разговор родителей. Оказалось, идею отца продал конкурентам дядя Олег. Предал свой коллектив, фирму и, самое главное, друга. Где-то в глубине души я понимала – как раньше уже не будет. И пусть я не разбиралась в корне проблемы, в бизнесе, который создали родители с нуля, но мне казалось, наши с Витей отношения не должны задеть конфликты взрослых.
Однако… как же я заблуждалась.
Глава 04 - Рита
С момента ссоры прошло три недели – ровно столько мы не виделись с Витей. Я очень тосковала по нему, хотела позвонить хотя бы на домашний, сотового у меня попросту не было. Однако папа прибывал дома почти сутками напролет, при нем говорить как-то неудобно. Поэтому ничего не оставалось, кроме как ждать. Я не знала, чего нужно ждать, но в душе все равно горел огонек надежды.
А во вторник после школы меня поджидал Шестаков. Он сидел на рюкзаке, который бросил на землю вместо подстилки. Без шапки и шарфа, с расстегнутой курткой и без перчаток. Щеки его отливали румянцем от холодного ветерка, а губы, обветренные по краям, казались еще краше.
– Витя! – крикнула я, улыбнувшись. Подбежала к нему и бросилась обниматься. Мы повалились на тонкий слой снега, успевший выпасть прошлой ночью. Витя прижал меня к себе, обжигая, горячим дыханием.
– Заболеем же, – строго, но в то же время тепло отозвался он. Я чуть приподнялась, разглядывая лицо лучшего друга. Мы оба замерли, словно не виделись целую вечность. Шестаков вдруг протянул руку и заботливо поправил на мне шапку, которая успела съехать набок.
– Тогда будем болеть вместе… – я сказала на автомате, а потом перестала улыбаться. Ведь вместе теперь не получится.
– Ага, но лучше не болеть, а то придется, есть гадкую настойку матери. Слезай, Рита.
И я слезла, стараясь скрыть грусть. Уселась рядом, надевая маску улыбчивой Риты. Мне не нравилось будущее, в котором два человека не могут общаться, гулять вместе и болеть под одним одеялом. Но вслух я этого не сказала.
– В общем, ситуация отстой, – произнес Шестаков, громко вздыхая.
– В смысле?
– Из разговоров дома я понял две вещи: твой отец не просто ушел из бизнеса, он еще забрал с собой нескольких крутых ребят, что однозначно приведет к краху компании родичей. Ну и… теперь мой папа тоже обозлился. Короче, вряд ли мы снова будем ходить друг к другу в гости. В этот раз все серьезно, кажется.
– Но как же… – не веря в услышанное, проговорила я. В горле застрял ком размером с теннисный мячик, мне было тяжело дышать.
– Все очень плохо. И… вот! – Витя повернулся ко мне, вытащив из рюкзака сотовый.