Пепел

* * *

На следующий день у нас отменили три последних урока из-за предстоящей игры. Зал готовили к приезду гостей, игроки с утра зависали с тренером, ну а девчонки крутились возле зеркала в достаточно откровенных костюмах чирлидерш: короткие юбочки, едва прикрывающие бедра и черные майки с эмблемой «Воронов».

Я, если честно, не планировала идти на матч, да и что там забыла? Правил не знаю, баскетбол по телевизору не смотрела, ну не мое – игры с мячом. А тут еще и целый зал с болельщиками. Однако из школы уйти никак не могла, ноги сами шли в обратную сторону.

Отсидев в кабинете первые тридцать минут с начала игры, я почти договорилась с сердцем, даже куртку нацепила с шапкой, но возле дверей остановилась. Внутри все сжалось в тугой узел, я посмотрела в сторону зала, откуда были слышны скандирующие крики, стук мяча и грохот от бегающих спортсменов. В гардеробной вешалки валились от перебора верхней одежды – гостей приехало много.

Ладно, решила про себя: всего одним глазком! Хуже точно не будет. Просто посмотрю минутку, затем пойду домой.

Правда, все оказалось сложнее: вход поменяли, теперь попасть в зал можно было через запасной выход. А там трибуны, толпы болельщиков, плакаты, одним словом – ничего не видно. Кое-как я протиснулась между рядами, случайно наступила на ногу девчонке, которая болела за соперников, так та обложила меня такими ругательствами, что любой мужчина позавидовал бы ее словарному запасу.

Остановившись в растерянности в проходе на ступеньках, я пыталась решить: то ли где-то присесть, то ли уйти, ведь приходить сюда было изначально плохой идей... Крики, вопли, свисты, аплодисменты – вокруг стояла атмосфера веселья, я же чувствовала себя здесь лишней, чужой.

А потом тело будто обдало огнем, за ребрами начало разливаться тепло. Румянец согрел щеки, заставляя меня перевести взгляд на площадку. И стоило только повернуться, как я встретилась глазами с Витей.

В одно из окон проскользнул лучик света, потянув за собой свежесть цветущей весны, что уже стояла на пороге. Он пролетел по залу, будто смиряя тоску, лианами скрутившую громкий орган за грудной клеткой. Затем остановился и лег тенью цветущего лепестка на самого важного для меня человека. Я, кажется, и сама замерла вместе с этим едва заметным лучиком, не веря, что Витя стоял там, в центре игровой зоны, и не сводил с меня своих до ужаса глубоких изумрудных глаз. Вмиг мне показалось, нет вокруг никого: ни болельщиков, ни их скандирующих голосов, ни даже других игроков. Только солнечный зайчик, что тайно прокрался в зал, и немигающий взгляд Вити.

За последние пару месяцев он одаривал меня секундным вниманием, сейчас же прошла целая вечность, а Шестаков продолжал смотреть, словно не веря в происходящее. Да я и сама не верила. Губы мои дрогнули, по спине прошелся разряд тока. Наверное, также несся Титаник в направлении айсберга, заведомо зная, что разобьется.

И я, сжав кулачки, подняла их, прошептав глухую реплику: «Удачи».

В глазах защипало от горечи. Солнечный зайчик исчез, а вместе с ним и надежда, что вспыхнула яркой вспышкой на мрачном зимнем небе. Да уж, моя жизнь пропиталась тоской, она была во всем: в парте, за которой я сидела, в учебниках, что носила в рюкзаке, в пейзажах за окном, сменяющих зиму на весну. Даже взгляд Вити отзывался болезненной тягой. Мы можем вечно убегать от реальности, но когда сталкиваемся с ней лицом к лицу, почему-то начинаем задыхаться.

Шестакова одернул какой-то игрок, и Витя вернулся к игре. Помчался за соперником, рассекая воздух, выхватил пас, обходя то одного, то другого. Народ замер, время на табло отсчитывало секунды, Витя подпрыгнул, и мяч оказался в кольце.

В этой голубой футболке и шортах, с повязкой капитана, он выглядел невероятно круто.

С ужасом я поняла, насколько далеко мы друг от друга, глубокую пропасть не обойти и даже не построить мостик. До площадки вело не меньше двадцати ступенек, до Вити – тысячи километров. Он отвернулся от меня, не дав шанса рассказать правду. Возможно, оно и к лучшему.

По щеке скатилась слеза, я опустила голову, подбирая влагу рукавом куртки. Развернулась и постаралась затеряться среди толпы болельщиков.

Очередной звук мяча. Зал завыл, подорвался со своих мест, скандируя «Ура, Вороны!».

– Молодец, – прошептала я, оказываясь возле дверей. Вздохнула, затем все-таки покинула переполненное эмоциями помещение. Плохая была идея, однозначно плохая.

Глава 44 - Витя

Зря я, конечно, на Новый год поехал к Юрке на дачу. Злой был, грудь разрывало от горечи и разочарования, хотелось как-то забыться, не думать, выбросить все то яркое и нежное, что подарила Рита. А подарила ли… или просто посмеялась? Гордость во второй раз пошатнулась, и я, не думая ни о чем, поперся на ту вписку.

Ну а там Смирнова. Она, правда, не сразу подошла, однако взглядом так и облизывала, словно смотреть больше не на кого было. Спустя час, Аленка осмелела, решительно подсела рядом на диван и завела разговор. Щебетала о том, о сем: родители, подруги, школа. Откровенно говоря, слушать ее болтовню мне было до ужаса неинтересно, да и какие могут быть интересы, когда мысленно я продолжал стоять в том дворе и смотреть на безмятежное лицо Риты.

В какой-то момент так разозлился на себя, на свою доверчивость, привязанность, что открылся в три секунды этой девчонке. Хотя ведь обычно в сердце никого не впускал, всех разворачивал на пороге, а здесь… наследила и ушла, с усмешкой хлопнув дверью. Поэтому решил, что хватит мотать сопли на кулак, нужно постараться отвлечься, отключить голову, выбросить из воспоминаний то светлое, от чего екало сердце.

Ну а тут ребята предложили в плойку сыграть, в любимую нашу стратегию. Я с радостью покинул Смирнову, которая всё продолжала настойчиво зудеть над ухом. Уселся за джойстик, пытался сосредоточиться, клацал по клавишам, позади еще девчонки активно скандировали, поддерживая свою команду. Не помогло.

Потом начали играть в «бэнг», а когда перетекло в «правда или действия», я технично свалил. Плюхнулся на кровать в пустой комнате на втором этаже, достал телефон и удивился, увидев в соцсетях у себя в ленте новую фотку. Притом, как фоткались мы, я помнил, а как выкладывал сам – нет.

Не став искать крайних и виноватых, кинул мобильный на подушку, укрылся сверху одеялом и попробовал уснуть. Да только ни черта не получилось. Опять Рита, воспоминания, поцелуи. Живот скрутило в тугой узел, под ребрами словно горела старая рана. Хоть волком вой. Не знаю, как уснул, проснулся уже утром от стука в дверь.

– Вить, ты как? Голова не болит? А я сок принесла тебе, – кокетливо улыбнулась Аленка, нагло входя в комнату. В белом спортивном костюме она выглядела довольно бодро, будто только что с пробежки. Волосы завязаны в конский хвост, губы растянуты в ангельской улыбке.

– Спасибо, нормально, – зевнув, ответил я, потирая глаза. – Да и необязательно было сок нести, Ален. Я бы и сам мог.

– Да мне ж не сложно, – мягко произнесла Смирнова. Она присела на край кровати, закинула ногу на ногу, положила руки на колени. Такая вся робкая, ненавязчивая, я даже пожалел, почему схожу с ума не по этой девчонке, а по той, кому и дела до меня нет.

Однако входить в одну реку дважды не хотелось, поэтому я быстренько подскочил с и нырнул в ванную комнату. Думал, потяну время, Аленке надоест сидеть в одиночестве, и она уйдет. И в самом деле, когда я вышел, ее уже не было.