Перебежчик

Лицо Мадлен Рейт было изуродовано отметками ожогов и отпечатком мягкого рта Жюстины, выделяющегося черным клеймом на бледной плоти в центре лба. Она оставалась на столе, распятая палочками, дрожа и подергиваясь, задыхаясь и замирая от боли.

Томас и Жюстина пошли, взявшись за руки, к лестнице ведущей вниз от нашей платформы. Я последовал за ними.

Они прошли мимо кондиционера, и несколько прядей волос Жюстины упало на обнаженные руку и грудь Томаса. На коже появились маленькие яркие алые линии. Томас даже не вздрогнул.

Я подошел ближе и передал Жюстине пару карандашей из кармана моего плаща. Она взяла их, кивнув в знак благодарности, и наскоро собрала волосы. Я оглянулся посмотреть как она это делает.

Мадлен Райт лежала беспомощной, задыхаясь, но ее белые глаза горели ненавистью.

Томас снял футболку с петли на поясе, куда он ее повесил, и снова натянул ее на себя. Его руки обвились вокруг Жюстины и он притянул ее к себе напротив своей груди.

"У тебя все будет в порядке?" спросил он.

Жюстин кивнула, глаза ее были закрыты. "Я позвоню Домой. Лара пошлет кого-нибудь за ней".

"Ты оставляешь ее здесь, это может наделать неприятностей," произнес я.

Он кивнул. "Я не могу уйти, убив её. Но у нашего Дома строгие взгляды на браконьерство". Что-то жесткое и горячее появилось в его глазах. "Жюстина моя. Мадлен захотела это проверить. Она это заслужила."

Жюстина чуть сильнее прижалась к нему. Он сделал тоже самое.

Мы спустились по лестнице и я был рад покинуть Зеро.

"Тем не менее," сказал я. "Увидев ее сегодня, я понял, что может быть кто-то заходит слишком далеко. Я беспокоюсь за нее."

Томас выгнул бровь и оглянулся. "Правда?"

"Да," сказал я. Я задумчиво поджал губы. "Может быть и не стоило говорить о Джессике Раббит."

Глава 10

Жаркая летняя ночь за пределами Зеро казалась на десять градусов прохладнее и в миллион раз чище, чем место, оставленное нами позади. Томас резко повернул налево и шел, пока не обнаружил островок тени между огнями фонарей, где прислонился к стене здания. Он наклонил голову и простоял так минуту другую.

Я ждал. Мне не нужно было спрашивать брата, что не так. Демонстрация мощи, которую он использовал против Мадлен, стоила ему сил — сил, которые другие вампиры получали, питаясь смертными, подобно тому, как Мадлен поступила с несчастным простофилей внутри. Он не был расстроен произошедшим в Зеро. Он был голоден.

Борьба Томаса с его голодом была трудной, тяжелой и, возможно, невыносимой. Но это его не останавливало. Остальные Рейты считали, что он безумен.

Но я понимал это.

Он вернулся через минуту, холодно отстраненный и неприступный как Антарктические горы.

Томас прошел рядом со мной, и мы пошли вниз по улице туда, где он припарковал свою машину.

"Могу я задать вопрос?" Спросил я.

Он кивнул.

"Белая Коллегия обжигается только при попытке кормиться на ком-то, кого коснулась истинная любовь, так?"

"Не так просто, как ты сказал" Томас говорил медленно "Это зависит от того, насколько голод контролирует тебя во время прикосновения"

Я хмыкнул. "Но когда они питаются, голод под контролем".

Томас медленно кивнул.

"Так почему Мадлен пыталась питаться Жюстиной? Она должна была знать это навредит ей."

"По той же причине, что и я, " Сказал Томас. "Она не может избежать этого. Это рефлекс."

Я нахмурился. "Я не понимаю."

Он молчал так долго, что я перестал ждать ответа, но наконец, ответил. "Жюстина и я были неразлучны годы. И она для меня… многое. Когда я рядом с ней, я не могу думать ни о чем кроме неё. И когда я касаюсь её, всё во мне хочет быть к ней ближе"

"Включая твой голод", медленно сказал я.

Он кивнул. — В этом мы сходимся, мой демон и я. Итак, я не могу прикоснуться к Жюстине без того, чтобы он… оказался ближе к поверхности, полагаю, ты мог бы назвать это так.

"И это вызывает ожоги", сказал я.

Он кивнул. "Мадлен — другой конец спектра. Она думает, что может кормиться на ком захочет, как захочет и когда захочет. Она не видит других людей. Она видит еду. Она полностью под контролем своего голода." Он улыбнулся, но слабо. "Так что для нее это рефлекс, как и для меня"

"Ты другой. Для нее это каждый," сказал я, "не только Жюстина".

Он пожал плечами. "Я не забочусь о ком-либо. Я забочусь о Жюстине."

"Ты другой," сказал я.

Томас повернулся ко мне с холодным и жестким выражением на лице. "Гарри, заткнись."

"Но-"

Его голос упал до низкого рычания. "Заткнись."

Это было немного пугающе.

Он пристально смотрел на меня какое-то время, потом покачал головой и медленно выдохнул. "Я возьму машину. Подожди здесь."

"Хорошо," сказал я.

Он удалился бесшумной походкой, руки в карманах, голова опущена. Каждая женщина, мимо которой он проходил, и даже некоторые мужчины оборачивались ему вслед. Он не обращал на них внимания.

На меня тоже было обращено много взглядов, но только потому, что я стоял на тротуаре возле множества ночных заведений Чикаго жарким летним вечером в длинном кожаном плаще с посохом, на котором были вырезаны мистические руны. Взгляды на Томаса можно было охарактеризовать: Пальчики оближешь. Взгляды на меня гласили: Чудак.

Я упрямо верил, что я на этот раз впереди.

* * *

Пока я ждал, мои инстинкты снова заныли, а и я спиной почувствовал, что кто-то смотрит на меня. Мои инстинкты вполне заслужили того, чтобы доверять им, так что я тихо приготовил свой браслет-щит медленно поворачивая голову и как-бы случайно оглядывая улицу. Я ничего не засек, но мне показалось будто что-то промелькнуло через улицу. Я сосредоточился на этом, собрал всю свою волю и смог увидеть неясную человеческую фигуру.