Перед бурей

– Ты, - его голос звучит около моего уха, - уже моя, Вив, и тебе придется лишь смириться с этим.

Продолжаю стоять, скрестив руки и понимая, что любое мое поведение, которое покажется ему неудовлетворительным, не сойдет мне с рук.

– Думаю, мясо по-французски тебя устроит? – спрашивает он, отходя к плите и на несколько мгновений не глядя на меня.

Беги.

Хочу развернуться, но тут чувствую очередную боль во всем теле. Этот человек предусмотрел все, отключив свою человечность и оставив меня голодать несколько дней.

– Но не стоит есть сразу много, - он, словно заботливо, поворачивается ко мне и ставит тарелку с кусочком хлеба на стол, - садись, - немного жестче.

Осторожно делаю шаг, вновь увидев пятна перед своими глазами, и мягко опускаюсь на стул, сглотнув.

– А как же стакан воды? – стараясь не выглядеть слишком отчаянно, беру хлеб дрожащими пальцами.

Медленно подношу ко рту, продолжая смотреть на насильника, наблюдающего за мной. Осторожно кусаю, думая про себя, что, будучи голодным, человек сразу же набросится на еду. Я держу себя в руках, зля парня, медленно глотая и повторяя эту глупую процедуру под внимательным взглядом похитителя снова и снова.

– Молодец, - он ставит передо мной стакан, - я рад, что ты выспалась.

– Да неужели? – стараюсь сдержать сарказм, отпив воды.

Разглядываю деревянные дверки кухонных шкафчиков, замечая, что вся кухонная мебель сделана из красного дерева.

– Ты живешь здесь один? – нахмурившись, продолжаю изучать кухню.

Парень, нарезающий овощи, пожимает плечами.

– Мне комфортно, - словно озадаченный моим вопросом, он продолжает орудовать ножом с такой точностью и быстротой, что невольно по моей спине пробегают мурашки.

– Может, расскажешь о себе? – нахмурившись и выпив всю воду из стакана, я замечаю, как похититель останавливается, убрав нож и поместив овощи на сковороду.

– Например? – повернувшись ко мне передом, он криво улыбается.

– Имя.

– Нет, - тут же помрачнев, насильник возвращается к готовке.

– Почему? – я недоуменно смотрю на его широкую спину, вспоминая шрамы на теле парня.

– Это неважно. Ты же умная, Вивиан, и, думаю, мое тело может сказать тебе больше, чем я.

– Тебя били? – спрашиваю машинально, кусая губу и пытаясь понять, как мой отец может быть причастен к этому парню.

– Что? Вив… - он резко поворачивается ко мне, скорее, разозленный, чем растерянный, - не неси чушь.

Я замолкаю, чувствуя, что, если продолжу этот странный разговор, причиню себе вред. Откинувшись на спинку стула, поворачиваю голову, осматривая небольшой коридор.

– Ты не сможешь сбежать, - заметив мои движения, парень улыбается, - слишком слаба для этого.

– Возможно, это потому что человек, стоящий передо мной, изнасиловал меня и морил голодом, - смотрю на свое запястье, - около четырех-пяти дней?

Он хмурится, и в его глазах появляется недобрый огонек.

– Осторожней, Вивиан, - произнося это тихо, но, тем не менее, сильно, словно его голос разрезал тишину, парень продолжил смотреть на меня.

– Иначе что? – сощурив взгляд, - Отымеешь меня на этом столе? – постучав по столешнице.

Судя по потемневшим глазам парня, я поняла, что сделала ошибочный ход, тем самым предложив парню очередную идею и способ для унижения.

– Неплохая мысль, - он, демонически ухмыльнувшись, отходит к плите, - но после ужина.

Я, испуганно посмотрев на фигуру парня и сглотнув, шарю глазами по кухне в поисках чего-либо тяжелого для удара, но передо мной стоит лишь стакан. Лишь бы мне хватило сил.

Осторожно беру его в руку, прицеливаясь, пока парень этого не видит. Стакан тяжеловат, по крайней мере, парень должен отрубиться хотя бы на несколько секунд. Не уверена, что мне хватит этого времени, но стоит попытаться.

Кинув бокал со всей силы в голову парня, слежу за полетом, пока незнакомец, услышав шум, не поворачивается, поймав стакан в нескольких сантиметрах от своего лица.

– Я никогда, - шипя, хватаю тарелку, швыряя и ее, - не стану твоей.

Он ловит всю посуду, бросаемую мной, и довольно улыбается, словно это его забавляет, а я неуверенно пытаюсь встать, понимая, что после такого крайне неудачного плана я заслужу наказание.

– Пожалуй, - насильник, положив посуду в раковину, медленно подходит ко мне, наслаждаясь моей слабостью и беспомощностью, - сейчас придется доказать обратное.

Он немного резко, несмотря на сопротивление с моей стороны, кладет меня на стол, поднимая футболку, прижав мои запястья к прохладной поверхности столешницы.

И начиная свое любимое занятие.

***

– Почему ты ушла?

Открыв глаза, чувствую прикосновения губ Тео к своей шее.

Я дома, в своей комнате светло-желтого цвета, и передо мной висит одна из старых и первых картин, повешенных отцом в раму. Море, начало «творчества».

– Я никуда не уходила, - неуверенно отвечаю, а сердце замирает от близости парня, осторожно обхватившего ладонями мою талию.

– Тебя не было несколько месяцев, - шепчет он нежно, ласково, покрывая поцелуями плечи, - ты изменилась, Вив.

Я, нахмурившись, поворачиваюсь к парню, глядя в его темные глаза, оживляя образ, оставшийся в памяти.

– Изменилась? – недоуменно, мои пальцы осторожно касаются его шеи, неуверенно, боязливо.

– Я вижу рядом с тобой тень, - он отвечает тихо и осторожно, и пальцы замирают в воздухе, - она преследует тебя повсюду, словно является отделившейся частью. Смотри, - парень медленно поворачивает меня к зеркалу.

– Кто это? – сглотнув, я с ужасом и отвращением наблюдаю за подобием человека, стоящим передо мной.

Ни моего отражения, ни зеркальной копии Тео.

Я чувствую, как исхудавшее сгорбившееся существо пристально следит за моим взглядом. Одетое в черные лохмотья, едва прикрывающие гематомы на ногах и руках, следы побоев, с босыми грязными стопами, оно приподнимает мертвецкую бледную руку, указательным пальцем показывая на меня. Посмотрев на впалое лицо, с многочисленными зазубринами, черными, как ночь, глазами, я слежу, как подмерзшие губы медленно шевелятся.