Перед уходом (сборник)

И еще чрезвычайно существенное наблюдение. Такое «прослушивание» отдельных пульсов незримо подключено к сети общих проблем, к пульсу самого времени и его многовольтовому напряжению. В одной из своих недавних статей Евгений Евтушенко очень верно заметил:

«Если для писателя его сокровенное — это лишь интимное переживание, то он, даже если и талантлив, обречен на ограниченность. Степень широты сокровенного — это степень широты таланта. Искренность в литературе не заслуга, а непременное условие. Но искренность ограниченного человека еще не есть правда жизни и правда литературы. Без искренности не может быть правды, но правда в литературе может состояться только тогда, когда сокровенное для писателя — это не отдельные кусочки действительности, а сокровенное — это все».

Да, сокровенное — это все. Весь мир, все его большие и малые заботы. Вот тут-то, пожалуй, и находится «участок», на котором трудится писатель. Он исходит из того, что сокровенное — это не абстракция, не иллюстрация к той или иной идее, а конкретный наш современник, «знакомый незнакомец», его судьба. Он не укладывается ни в какую рубрику, но разве от этого он становится хуже, чем есть? В повести «Без страха и упрека» высказана мысль, которая освещает одну из главных сторон творчества самого Студеникина: «Жить бок о бок со святыми тягостно, и мало кого манит такая честь. С грешниками как-то легче…»

В герои писатель выбирает «грешников». Он пишет их судьбы, вернее, скрещения их судеб, и тут он традиционен, в границах сугубо реалистической манеры он ищет — и находит — свой стиль. Он скучен для людей пресыщенных, привыкших взбадривать себя наркотиком «необычного». Загадочная простота прозы Студеникина предполагает соучастие, сотворчество читателя. Она ждет доверия к сокровенному героев, часто сливающемуся с сокровенным самого писателя, с его болью.

Аристарх Андрианов