Перед занавесом

– Где, чёрт побери, Ты нашёл этот манускрипт?

– Не ищи его в библиотеках - наступит день, и они сгорят. Манускрипт - это твоя собственная жизнь.

– Моего двойника звали так же, как и

меня?

– Имя, фамилия, число и место рождения полностью совпадают. Но придуман ты, а не он, и в манускрипте описано всё.

– Даже этот разговор?

– Он у Меня перед глазами, словно на экране компьютера. Всё, что с тобой случится, предначертано.

– А если я сейчас замолчу?

– Тут есть пробелы. Но ведь ты не хочешь молчать. Когда ты говоришь, ты живёшь. Ты вышел на сцену и не торопишься с неё уйти.

– А ты?

– Мне, для того чтобы существовать, нужен зритель. В тот день, когда театр опустеет, Я тоже исчезну. Но это будет не завтра и не послезавтра, ведь так?

– Длинная история!

– Очень. Если только вы не разделаетесь с вашей планетой, не доведёте до того, что жить на ней станет невозможно.

– Ну этого я уже не увижу.

– Ты жалеешь?

– Кто хоть раз не мечтал, умирая, увлечь за собой весь мир?

– Раньше вы просто не могли этого сделать, но скоро всё изменится. Вы мечтаете приблизиться ко Мне, к обещанной вам благодати, и ваше желание угрожает Моему существованию, которое зависит от вашего. Одержимые верой, вы так стремитесь на небо, что можете уничтожить Меня!

– Скажи мне, что там написано!

– Не будь таким нетерпеливым. Ни одна тайна в мире не охраняется так, как неотвратимость случайности. Что будет со Мной, если Я стану раскрывать её всем Моим созданиям?»

***

«История - это царство лжи. Как только вы изобрели алфавит и наловчились в письме, вы тут же начали игры с палимпсестом, стали редактировать древние манускрипты, подтверждающие легенды и мифы о сотворении мира, а также заповеди, продиктованные божествами, которые вы же сами создали, став потом их жертвами. Вы придумали Мои чудеса и Мои приступы гнева, всепожирающий огонь Содома, речи, приписываемые пророкам и посланцам. Без подделок небескорыстных писцов и продажных переписчиков откуда бы взяться отличиям, которые дают земную власть, власть Папскому престолу во владениях Петра в Риме, а королям и султанам - корону и скипетр? Библейские тексты, решения вселенских Соборов и Откровения не заслуживают ни малейшего доверия. Они искажались, переписывались, исправлялись и снова переписывались.

И если теперь, в эру кибернетики, когда можно мгновенно связаться с любым уголком на земле, вы позволяете себя обманывать, то представь, что же творилось тысячу лет назад с реликвиями, видениями, чудесным образом опознанными телами! Какая яростная борьба шла за троны и скипетры, за многовековые генеалогические древа, и ни одному халифу, ни одному верховному жрецу или тирану не достало чувства юмора, чтобы, доказывая чистоту своей крови, объявить себя прямым потомком Адама и Евы!

Нет человека, семьи, рода, нации, нет учения или государства, которые не обосновывали бы законность своих притязаний ложью - это незыблемая истина. Те кто, надеясь уничтожить неудобные улики, сжигают библиотеки, и не подозревают, что сгоревшие манускрипты были фальшивкой. Главный враг лжи - не правда, а другая ложь. Написавший тебя мудрец знал, что ты не существуешь».

* * *

«Извергнув из себя ваш мир и оглядев сверху Сотворённое, Я содрогнулся от ужаса: это было отвратительнее зловонной кучки дерьма, хуже вязкой вонючей массы, закручивающейся спиралью, будто взбитый крем на пирожном. Эта спиральная галактика вращалась в атмосфере с непристойным удовлетворением и даже не замечала, насколько ничтожна она по соседству с мириадами светил, звёзд, астероидов, планет - всего того, что вы по глупости своей считаете Творением. Тут какой-то грубиян помочился как следует, и она чуть не захлебнулась, но этот жалкий пьяница-патриарх построил ковчег и спас вас. Спас - от чего? От зависти, злобы, угнетения, преступлений, войн, пагубной жажды власти и богатства, от горя, болезней, угасания, смерти? Вы считаете себя центром Вселенной и думаете, будто Луна и все созвездия на ночном небе созданы только для того, чтобы вы могли ими любоваться, и вам в голову не приходит, что мир ваш - ничтожная песчинка на огромном и постоянно расширяющемся пляже. Если бы Я действительно существовал, стал бы Я тратить силы, чтобы развлечь вас и доставить довольствие? Неужели вы в самом деле полагаете, что Я слежу за всеми вашими мыслями, словами, необдуманными и злобными поступками, а для памяти заношу их в особый список? Я бы умер со смеху, глядя на ваше самомнение, но Я по определению бессмертен.

Я заметил, как вчера, сидя на террасе кафе на Площади, ты рассеянно следил взглядом за несчастным калекой, который каждый день, опираясь на инвалидные ходунки, останавливается около тебя, надеясь разжалобить и выпросить несколько монеток. Его скособоченная голова, смотрящие в разные стороны глаза и стекающая из приоткрытого рта слюна не вызвали у тебя ни слезинки жалости: к тому, что часто повторяется, привыкаешь, оно уже не производит впечатления. Этот закон распространяется и на Меня: Мне скучно смотреть на ваши несчастья и вашу жестокость, потому что Я вижу их уже много веков подряд. Поэтому Я придумал вечность - не для того чтобы высокомерно распределять поощрения и наказания, как своевольное и гневливое божество, а для того чтобы собрать в одном месте всё то, что нагоняет безграничную скуку».

***

«Горная цепь перед тобой - это театральный занавес; откинь его и ступи внутрь. По другую сторону занавеса лежит мир, о котором ты мечтаешь и в который стремишься - скалистый, дикий, обожённый солнцем, вылепленный четырьмя стихиями. Ты угадал этот мир - сначала в причудливом, вулканическом пространстве Гауди, потом в холодном лунном безлюдье Большого Эрга [6] и в необозримых дюнах Тарфаи [7] . Всё голо там, там ничего не растёт и тёплый человеческий след не смягчает мрачного и безыскусного великолепия этого мира. Вот уже миллионы лет крошечная звезда, которая обогревает вашу планету, появляется и исчезает перед пустым амфитеатром. Все цвета и оттенки спектра принимают участие в величественной финальной сцене, поставленной только для тебя. Ты будешь там единственным зрителем, если избавишься от имущества и привязанностей, которые удерживают тебя на этом крошечном островке.

6

Песчаная пустыня на севере Сахары.

7

Небольшой город (бывш. Вилья-Бенс) на юге Марокко.

***

Чего ты ждёшь? Думаешь, ты всегда будешь смотреть на бой быков из-за барьера и никогда не окажешься на арене?

Худшее из того, что могло с тобой случиться, уже случилось - ты живёшь без нее, вдали от неё, и она отходит, становится всё меньше и меньше. Оставь необходимые распоряжения тем, кто ухаживает за тобой и за этими детьми, которые с жестокой непосредственностью забудут тебя, чтобы жить дальше. Не цепляйся за то, с чем ты всё равно скоро расстанешься, - чем меньше привязанностей, тем легче переход.

Послушай, не прикрывайся своей глухотой: ты попал на Меня в хорошую минуту, и Я говорю с тобой искренне. То что ты оставляешь здесь - твоя повседневная жизнь, благополучная старость, - не идёт ни в какое сравнение с тем, что ждёт тебя там. Перед тобой одним будет простираться туннель света. Вместе со Мной ты перенесёшься за Белые горы, оставишь позади вершины Мглистых гор [8] , где по ущельям и низинам струится зло, которое Я заботливо обучил и вооружил. Против него бессильны самые совершенные смертоносные орудия, потому что Я клонирую новых злодеев, обладающих той же жаждой разрушения. Разрушать - вот к чему вы тупо стремитесь, и так было ещё до того, как вы выдумали Меня. Глядя на экран телевизора, ты ужасаешься, но за этим ужасом есть красота, скрытая занавесом. Ступи за него и растворись в её созерцании. Я буду там, чтобы закрыть скобки между ничем и ничем. Мой голос загрохочет в вышине, как в неправдоподобной библейской сказке, и Я скажу тебе, мертвецу, как уже говорил когда-то (говорят, что говорил): «Встань, иди».

8

Горный массив в Средиземье.

V

И вот наступил день, когда он решился. Он отправился на остановку маршрутного такси, никому ничего не сказав; только оставил домашним коротенькую записку на местном наречии, чтобы его не ждали ни к обеду, ни к ужину, что он уезжает далеко. Сев на переднее сиденье, он терпеливо ждал, пока соберутся остальные пассажиры, и украдкой разглядывал лица крестьян, их детей и плетёные корзины через зеркальце водителя. Последними подошли два молодых парня; один из них сел рядом, а руку закинул на спинку его сиденья. Такси отъехало, и, зажатый между водителем и молодым парнем, он смотрел на предместья желтовато-розового города и прощался с ним, стараясь не поддаваться грусти расставания. Решение его было бесповоротным, поэтому ни о каких чувствах не могло быть и речи. Его прошлое было отменено, он стал чистым листом бумаги. Он существовал только сейчас и здесь, а мир его сжался до размеров грязной кабины такси. Он смотрел на лежавшую за окном равнину со смешанным чувством скуки и отрешённости, прикидывая, сколько километров осталось до выбранного им горного массива. Сидевшие сзади пассажиры изредка переговаривались шёпотом, но общего разговора никто не начинал. Краем глаза он видел профиль водителя, сигарету у него во рту и висящие на переднем зеркале чётки с обязательной десницей Фатимы. В машине было душно и тесно, но никто не отпускал обычных замечаний о засухе, пропавшем урожае или об оставляемых крестьянами деревнях. Всё шло согласно заранее продуманному сценарию, где не было места пустым разговорам и вежливым условностям.