Переговорщик

– К тому же, – продолжил Сергеев, развивая успех, – мы не знаем части каких механизмов и устройств попали в наши руки. Это может быть все, что угодно: от медицинской аппаратуры до сверхсильного оружия, которым никто из нас не умеет пользоваться.

– Вы хотите оставить оружие себе? – взвилась дамочка в твидовом костюме.

– Может и захотели бы. Но пока не знаем, как оно может выглядеть. И как отличить его от, скажем, устройств связи. Все, попавшие к нам артефакты, основаны на принципиально новых технологиях, которые на Земле пока неизвестны. Так что о их применении речь пока не идет. Разобраться бы с фундаментальной физикой, заложенной в их основу.

– То есть вы вообще не собираетесь приглашать иностранных специалистов? – уточнил представитель агентства Reuters.

– Пригласим обязательно! – истово пообещал Сергеев. – Как только решим проблемы безопасности, дабы не рисковать учеными, составляющими цвет мировой науки.

Он сделал паузу и добавил:

– Кроме того, необходимо хотя бы первично рассортировать полученные нами образцы. С тем, чтобы не приглашать, условно говоря, химика для решения, скажем, чисто физических проблем. Согласитесь, это было бы нерационально.

Ответом снова стал несогласный гул. В зале высказывались в том смысле, что можно было бы сделать делегации ученых комплексными. Да и вообще, столь эпохальные проблемы лучше решать сообща.

Президент РАН покивал головой, а потом сделал широкий жест в сторону Коршунова.

– А сейчас, – заявил он, – вы можете задать вопросы нашему первооткрывателю.

Взоры присутствующих и камеры телеоператоров сконцентрировались на Дмитрии Ивановиче, который под таким пристальным вниманием съежился в кресле и как будто даже меньше ростом стал.

«Артист, однако», – покачал головой генерал. – «Так и хочется поверить, что он реально из тундры».

– Только не набрасывайтесь на него все сразу, – поспешил дополнить Сергеев. – Дмитрий Иванович не имеет опыта общения с прессой. К тому же у него ограниченный словарный запас в русском языке. Поэтому в помощь ему мы выделили переводчика. Он и будет предоставлять слово. Надеюсь, возражений нет?

В зале зашумели, но каких-либо протестующих выкриков не последовало. Да и с чего бы? Порядок всегда предпочтительней хаоса, в котором и не разберешь кто что спросил, и кто что ответил.

Первым переводчик, сверившись со своим списком, поднял американца из Associated Press.

– Правда ли, – обратился он к Коршунову, – ваш отец и дед были родом из Германии?

Тот кивнул:

– Я не местный.

– Тогда, может быть, вы хотите вернуться на родину предков?

– У меня здесь семья.

– Думаю, любая страна мира охотно примет вас вместе с вашей семьей. От своего издательства могу предложить 100 000 долларов за эксклюзивное интервью.

В зале недовольно зашумели. Американец с места в карьер попытался обойти всех коллег на первом же повороте.

А Коршунов с полным непониманием на лице чуть поерзал, потом повернулся в сторону своего якобы переводчика и, как ему казалось, шепотом, спросил:

– Сто тысяч, это много?

– Ну… – тот отобразил на лице неопределенность.

«Камеди клаб», – мысленно выругался генерал. – «Нашли место для игрищ. Тут такие волки собрались… Если учуют фальшь, вмиг порвут».

– Хорошо, – отреагировал американец. – Пусть будет 500 000. Но при условии выступления на нашем телевидении.

Недовольный гул усилился.

– Если у вас нет больше вопросов, – вмешался Сергеев, – дадим возможность CNN. Нет возражений?

– Скажите, – вскочил с места бойкий корреспондент в клетчатом пиджаке, – если вы спускались в найденную подлодку, то выносили ли оттуда какие-либо документы?

– Да, – кивнул Коршунов, – документы были.

– Был ли среди них судовой журнал?

– Нет. Я не видел.

– Как вы понимаете, самое главное в вашей находке, определить откуда именно шла эта лодка. Ведь инопланетные артефакты не сами по себе образовались на борту. Их где-то нашли. Вопрос: где?

Вот тут внимание зала стало полным. Все замерли, обратившись в слух.

Коршунов явно замялся и тут же на помощь к нему пришел «переводчик».

– Дело в том, – сообщил он, – что подводная лодка, как мы поняли, принадлежала «Аненербе». Дед нашего первооткрывателя, – жест в сторону Коршунова, – был одним из ведущих сотрудников этой организации. В 1939 году, то есть еще до начала Второй мировой войны он прибыл в Россию и попросил отправить его на Чукотку. По официальной версии для того, чтобы в составе геологической партии искать там золото.

Но, как вы понимаете, Чукотка – местность малонаселенная, и что реально он там искал и что в действительности нашел, остается тайной.

Как бы то ни было, в 1958 году он пропал вместе со всей экспедицией. Считается, что погиб. Дмитрий Иванович – (опять последовал жест в сторону «первооткрывателя») – искал следы этой геологической партии. И ему удалось обнаружить их последнюю стоянку, где он нашел спрятанный дневник.

По залу прошел вздох.

– Дневник был зашифрован, – продолжил «переводчик», – но частично его удалось прочесть. Именно там удалось обнаружить координаты погибшей подлодки.

– Можно ли увидеть этот документ? – закричали сразу несколько голосов.

– Ну, чисто внешне посмотреть можно, – мнимый помощник Коршунова нажал на пульте какие-то кнопки и на больших экранах справа и слева появилось изображение тетради в потертой кожаной обложке. – Что же касается текста, то сейчас наши специалисты бьются над его прочтением. Сразу скажу: это не просто.

– Почему не пригласите криптографов из ведущих стран? – опять закричали в разных концах зала.

«Переводчик» вздохнул.

– Дело в том, что шифр составлен с учетом неких семейных особенностей. Словечек, которые были в ходу в семье нашего первооткрывателя, неких сугубо бытовых случаев, известных только ближайшим родственникам. В общем, специалисты со стороны вряд ли сумеют помочь.

– Понимаете ли вы, – поднялся представитель Синьхуа, – что самым главным во всей этой истории является возможность установить место первоначальной находки? То место, откуда подводная лодка везла свой таинственный груз. Ведь скорее всего вывезти все не представлялось возможным. А если там осталась полноценная база инопланетян?