Перекрестки

Неожиданно Тони почувствовал, что страшно устал, если можно так выразиться, до мозга костей. Он снова сел, прислонившись спиной к гигантскому сооружению, и посмотрел на дорогу и лесные заросли, которые быстро тускнели и приобретали серый оттенок. Во рту у Тони пересохло, слюна была вязкой. Он пошарил вокруг, надеясь, что Джек оставил свою фляжку, но ничего не нашел. Тогда Тони подтянул колени к животу, чтобы хоть чуточку защититься от холода, который начал постепенно заползать в его тело, словно вор, умыкающий драгоценные частицы тепла.

Это было уже слишком. Поднялся ледяной ветер и выдул из Тони последние оставшиеся вопросы, разбросав их по всей округе, как клочки бумаги. Может быть, это и есть конец? Не слышится ли приближение стонущей пустоты, готовой поглотить его, вытянуть из него последние остатки тепла?

Его трясло, и он не мог унять дрожь. И тут появился свет, голубоватое сияние вокруг самых красивых темно-карих глаз, какие Тони когда-либо видел. Это кого-то напоминало, но он никак не мог вспомнить, кого именно. Какую-то выдающуюся личность.

Стараясь не потерять сознания, Тони с трудом выдавил из себя вопрос:

— Кто я такой? То есть нет, сначала скажи, где я?

Человек сел рядом с Тони, обнял его и дал ему выпить какой-то теплой жидкости. Тони чувствовал, как жидкость распространяется по всему его телу, просачиваясь до самого нутра. Дрожь стала утихать и совсем прекратилась. Тони расслабленно привалился к незнакомцу.

— Ты в безопасности, — прошептал тот, погладив Тони по голове. — Ты в безопасности, Тони.

— В безопасности? — Тони чувствовал, как спускается темнота. Веки стали тяжелыми, мысли тупыми и неповоротливыми. — Никогда не чувствовал себя в безопасности.

— Ш-ш-ш, — произнес тот же голос. — Отдохни немного. Я никуда не денусь, я всегда буду с тобой, Тони.

— Кто ты такой?

Может быть, незнакомец ответил ему, но Тони уже не услышал. Ночь окутала его, как одеяло, и он уснул в ее мягких объятиях без всяких мыслей, желаний и снов.

4 Дом там, где сердце

Я стремлюсь, как и всякий человек,

чувствовать себя как дома всюду, где бы ни находилась.

Майя Анджелоу [13]

13

Майя Анджелоу (р. 1928) — американская писательница, поэтесса и публицист, сподвижница Мартина Лютера Кинга.

Солнце?

Да, снова было солнце. Но на сей раз солнечный свет был другой, не как вчера: более мягким и приглушенным. Тони резко сел. Где он? Этот вопрос заставил его вспомнить вчерашние события: туннель, дорожки, развилки, дверь в стене, ирландца Джека и еще одного человека.

На этом воспоминания обрывались. Может быть, Тони все еще спит и видит сон внутри сна? Он уснул — а может быть, видел во сне, что спит. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы. Тони разглядел, что находится в какой-то комнате, временно приспособленной под спальню. На кровати с выпирающими пружинами лежал тонкий матрас; одеяло, которым он был укрыт, оказалось потрепанным и рваным, но чистым.

Раздвинув шторы, Тони увидел тот же пейзаж, который впервые открылся ему, когда он вошел в дверь. Когда это было? Вчера или раньше? А может быть, никогда? Вдали виднелись каменные стены; между ними тянулись террасы, на которых кое-где группами и поодиночке росли деревья. Среди них затерялись отдельные постройки — едва заметные и ничем не примечательные.

Послышался стук в дверь. Три удара, как прежде. Тони застыл около стены, приготовившись к тому, что опять окажется неведомым образом по ту сторону двери.

— Войдите, — произнес он. Это слово прозвучало скорее как вопрос, чем как приглашение, но уж так вышло.

— Ты не можешь открыть дверь? — послышался уже знакомый голос. — У меня руки заняты.

— Да, конечно, прошу прощения, — произнес Тони и открыл дверь, потянув ее на себя.

За дверью стоял тот же незнакомец с пронзительными карими глазами, и Тони неожиданно вспомнил слово «безопасность». Этот человек сказал, что он в безопасности. Это, конечно, звучало успокоительно, но вместе с тем совершенно непонятно.

— Не возражаешь, если я войду? — с усмешкой спросил незнакомец. В руках он держал поднос с кофе и десертами. На вид он был одного возраста с Тони, одет в джинсы и футболку, кожа темно-бронзовая; такой оттенок ей придали, по-видимому, ветер и солнце.

Тони внезапно осознал, что сам он одет в синий с белым больничный халат — судя по всему, открытый сзади: по спине гулял легкий сквозняк. В целом это не противоречило обстановке, однако Тони стало неловко, и он постарался одной рукой кое-как запахнуть халат.

— Прошу прощения, конечно, — пробормотал он в растерянности и, сделав шаг в сторону, придержал дверь, чтобы незнакомец мог войти.

— Смотри, все твое любимое: кофе из «Баристы» и разные пончики — со сливками и «манго-танго» из «Вуду-донатс» и с ягодным желе из «Хевенли донатс». Чем не идеальное начало нового дня!

— Ох, спасибо! — Тони взял большую чашку с рисунком в виде птичьего пера. В ней был ванильный латте с безупречной пенкой, от которого шел ароматный пар. Тони отхлебнул горячего кофе и подержал его во рту, наслаждаясь вкусом, затем присел на краешек пружинного матраса.

— А ты не будешь?

— Нет. Я люблю чай и с утра уже выпил не одну чашку. — Незнакомец пододвинул стул поближе к Тони и сел. — Полагаю, сынок, у тебя накопилось немало вопросов, так что спрашивай, а я постараюсь ответить подоходчивее.

— Мне все это снится?

Незнакомец откинулся на спинку стула и улыбнулся.

— Видишь ли, за этим вопросом стоит другой, так что, боюсь, ответ не вполне удовлетворит тебя. Снится ли это тебе? И да и нет. Давай я сначала попробую ответить на вопрос, который на самом деле стоит за тем, который ты задал. Энтони, ты лежишь в коме в клинике Орегонского медицинского университета. И одновременно — ты здесь.

— Как? Я в коме?

— Да-да. Именно это я только что сказал.

— Я в коме? — Тони был поражен и машинально сделал еще один глоток горячей жидкости. — А это? — кивнул он на кофе.

— А это кофе.

— Я знаю, что это кофе, но существует ли он на самом деле? Как я могу одновременно быть в коме и пить латте?

— Боюсь, если бы я попытался объяснить, ты все равно не понял бы.

— Поверить не могу. Я в коме… — повторил Тони ошеломленно.

Незнакомец встал и положил руку Тони на плечо.