Перекрестки

— Да теперь я и сам понимаю, поверь. Я теперь не такой, как тогда, но… — Он простонал. — Просто невероятно, как я все испоганил.

— Тони, скажи мне в таком случае, — проговорила Мэгги, сдерживая бурлившее в ней негодование, — зачем мы пришли сюда сегодня? Что тебе тут надо было? Вряд ли ты хотел полюбоваться на свое прекрасное личико?

Тони к этому моменту уже сомневался в правильности своего решения излечить себя самого. Ему вообще не хотелось распоряжаться судьбой больного, кем бы он ни был. Кто он такой, чтобы решать столь важный вопрос, пусть даже в отношении самого себя? Попав туда, куда он стремился, он понял, что чего-то недодумал. Иисус и Бабушка сказали ему, что он может вылечить любого человека, но этот дар был очень обременителен и теперь представлялся скорее проклятием. Оказавшись лицом к лицу с выбором, Тони растерялся. Перед ним возникали образы телеевангелистов-целителей и карнавальных шоуменов. И что именно нужно сделать, чтобы исцеление произошло? Надо было выяснить это заранее.

— Тони! — вывела его из задумчивости Мэгги.

— Прости, Мэгги. Я решаю один сложный вопрос. Ты не могла бы положить руку мне на лоб?

— Тебе на лоб? А не хочешь, чтобы я тебя поцеловала и послала туда, откуда ты явился? — спросила она с угрозой.

— Возможно, я это заслужил, но сделай, пожалуйста, как я прошу.

Мэгги решительно протянула руку и, положив ее Тони на лоб, ждала продолжения.

— Иисусе! — воскликнул он, не зная, что делать. Казалось, выбор простой: он должен жить. Надо было многое исправить, и в первую очередь завещание.

— Это молитва или просто восклицание? — спросила Мэгги.

— Наверное, отчасти и то и другое, — признался Тони. Он решил прибегнуть к помощи Мэгги. — Послушай, передо мной трудный выбор. Я пытаюсь найти правильное решение и никак не могу это сделать.

— Хм… Объясни, что за выбор.

— Понимаешь, Бог сказал мне, что я могу излечить одного — только одного — человека, и я пришел сюда, чтобы излечить самого себя. Но я не уверен, что это будет справедливо.

— Что?! — Мэгги отдернула руку ото лба Тони, будто он ее укусил.

— Ну да, я понимаю… — начал Тони, подыскивая слова, чтобы объясниться.

В дверь постучали, и заглянула женщина в форме медсестры. Она стала оглядывать палату, словно ожидала увидеть в ней кого-то еще, кроме Мэгги. Мэгги застыла на месте, держа руку надо лбом больного — вряд ли удачный жест в данной ситуации.

— Здесь… все в порядке? — спросила медсестра, приподняв одну бровь.

Мэгги опустила руку как можно естественнее.

— Да! В полном порядке! Нам здесь просто замечательно. — Мэгги с улыбкой чуть отошла от кровати, чтобы успокоить медсестру. — Мы… — Она прокашлялась. — Я вот навестила своего старого друга, и вы, вероятно, услышали, как я… это… молилась за него.

— Так мы уже старые друзья? — не удержался Тони.

Сестра еще раз обвела взглядом палату, чтобы убедиться, что все на своем месте, улыбнулась Мэгги сочувственной улыбкой и кивнула:

— Вы заканчиваете? Там к больному пришли еще посетители, и я должна сказать им, когда смогу их впустить.

— Да я, собственно, уже закончила, — сказала Мэгги.

— Нет, мы не закончили! — вмешался Тони.

— Нет, мы закончили, — отрезала Мэгги и поспешила объяснить медсестре: — Я имею в виду, мы с Богом закончили то, для чего он послал меня сюда. Молиться, в общем-то, можно где угодно и когда угодно, и если другие ждут, то я уйду, а они пусть заходят. Я могу навестить больного в другое время.

Медсестра застыла с нерешительным видом в дверях, затем распахнула их и посторонилась, пропуская Мэгги.

Выйдя в коридор, Мэгги тихо пробормотала сквозь зубы:

— Господи, прости меня, что я солгала насчет молитвы!

— Мэм?.. — Медсестра Ушки-На-Макушке тихо следовала по пятам Мэгги — очевидно, желая проследить, чтобы эта странная женщина не выкинула чего-нибудь.

Мэгги закатила глаза и с улыбкой обернулась к сестре:

— Все молюсь… да, молюсь, — объяснила она шепотом, — такая уж привычка. Спасибо вам большое за участие. Я пойду.

Она направилась к выходу из отделения, где дежурная записывала двух посетителей в журнал. Посетителями были привлекательная женщина в облегающем костюме и мужчина, одетый, как принято на Северо-Западе: джинсы, флисовая куртка, а сверху еще ветровка. Они, очевидно, говорили о Мэгги, так как смотрели и указывали на нее.

— Не верю своим глазам! — пробормотал Тони со страхом. — Это Лори и Джейк. Я уже много лет их не видел. И что теперь делать?

— Мэгги? Вы ведь Мэгги? — Джек подошел к ней и дружески обнял. — Я очень рад, что встретился с вами. — Он сделал шаг назад и улыбнулся. Это была искренняя дружеская улыбка, на которую трудно было не ответить тем же.

— Джейк, я тоже рада познакомиться с вами. — Мэгги повернулась к подошедшей женщине, которая выглядела очень эффектно. — А вы, наверное, Лори? Если бы… если бы Тони знал, что вы пришли навестить его, для него это был бы… большой и замечательный сюрприз.

— Ох, пожал-ста! — простонал Тони.

Лори взяла Мэгги за руку и пожала ее в знак благодарности.

Тони чувствовал, что и Лори, и Джейк сразу понравились Мэгги.

— Я пропал, — простонал он. Мэгги не обращала внимания на его нытье.

— Что касается сюрприза, то тут вы, наверное, правы! — рассмеялась Лори. Ее оживленное лицо все светилось. — Последние несколько лет мы общались исключительно через адвокатов. Наверное, только благодаря этому нам удалось расстаться цивилизованно. Он наверняка рассказывал вам обо мне всякие ужасы.

— Вовсе нет, — возразила Мэгги. — Он вообще не любит говорить о своих личных делах и семье. — Она заметила, что Джейк удрученно потупился, и быстро добавила: — Но в последнее время наметились перемены. Он даже признался, что вел себя с людьми безобразно, отталкивал их…

— Ну, хватит, хватит, — вмешался Тони. — Я думаю, это они и так знают.

— Понимаете, — невозмутимо продолжала Мэгги, — я думаю, отчасти тут была виновата опухоль. Я медсестра и немного разбираюсь в таких вещах. У людей с опухолью бывает искаженное восприятие и самих себя, и других.

— Если это так, — заметила Лори с горечью, — значит, опухоль появилась у него много лет назад. Мне кажется, все началось после смерти Габриэля.

— Габриэля? — переспросила Мэгги.

В глазах Лори появилось испуганно-участливое выражение, сменившееся покорным.

— Я вижу, Тони не рассказывал вам о Гейбе. Ну да, неудивительно. Это всегда была запретная тема.

— Простите, — Мэгги взяла Лори за локоть, — я действительно ничего не знаю об этом, и если это слишком личная тема, вам не обязательно мне рассказывать.

— Нет, думаю, лучше, если вы будете знать. Это был самый тяжелый период в моей жизни — в нашей с ним жизни. Воспоминания об этом стали для меня со временем чем-то бесконечно дорогим, а для Тони, я думаю, это было крушение, от которого он так и не смог оправиться. — По щеке Лори скатилась слеза, и она быстро смахнула ее. — Гейб был нашим первенцем, и для Тони это был свет в окошке. Мальчик жаловался на боли в животике, мучился, и когда ему исполнилось пять лет, мы решили показать его врачу. Обследование выявило опухоль в печени. Оказалось, что у него редкий вид рака. Уже вовсю пошли метастазы, и ничего нельзя было сделать, только смотреть, как он угасает. Ужасно. Но вы медсестра, вы знаете, как это бывает.