Перекресток

В любом случае скоро этот человек получит свое и покинет берег.

Джефф стиснул свой бинокль, когда рыбак остановился как вкопанный и уронил снаряжение. На секунду ему показалось, что рыбак собирается повернуться спиной и убежать из поля зрения Джеффа – от увиденного, что находилось всего в нескольких метрах от него. Джефф прошептал: «Давай, подойди!» – он хотел этого. Время будто замерло. Но вот мужчина огляделся и медленно двинулся вперед. Джефф сосредоточился именно на фигуре рыбака, словно потеря незнакомца из виду могла привести к его исчезновению. Джефф задержал дыхание, когда мужчина упал на колени, а затем вытолкнул воздух из легких вместе с таким стоном, что сам испугался, не достигнет ли этот звук материка.

Только тогда он перевел бинокль – на долю секунды сфокусироваться на том, что обнаружил рыбак.

Почувствовал ли Джефф облегчение? Во всяком случае боль в животе усилилась, когда он пробирался через кусты диких пионов – Крутой Холм, а также соседний остров, Плоский Холм, были единственными местами в Великобритании, где росло это растение, – к пещере в известняковой скале. Отец показал ему это место, когда Джеффу было всего шесть лет. Это был их секрет, которым мужчина ни с кем не делился вплоть до последних двух дней. За эти годы и он, и отец провели много ночей в лагере рядом с укромным местечком, но ни один из них не хотел пользоваться убежищем в скале. Джефф никогда не спал в пещере и все так же пользовался одноместной палаткой во время кемпинга. В этом плане ничего не изменилось и сейчас, только теперь в пещере кое-кто находился.

Луч его фонарика нашел связанную фигуру. Человек заморгал от света, а Джефф вытащил кляп и влил ему в рот воду, как вино для причастия.

– Ты не обязан этого делать, – откашлявшись, сказал пленник.

Джефф сам не ожидал, что ему будет так легко игнорировать слова, произносимые этим человеком. Мольбы пленника растворялись в крике чаек и шуме моря. Джефф позволил ему сделать еще несколько глотков воды и снова вставил кляп. Глаза мужчины расширились от замешательства и страха.

Джефф показал пленнику то, что принес, а затем засунул это в карман грязных брюк мужчины.

Толстый ржавый гвоздь, пропитанный кровью.

Глава вторая

Луиза Блэкуэлл опустилась на корточки, чтобы попрощаться с племянницей. Глаза девочки уже были полны слез.

– Увидимся в следующие выходные, – сказала Луиза, но это обещание не успокоило малышку Эмили.

– Ты не могла бы остаться? – спросила девочка, которой всего три недели назад исполнилось пять.

Луиза прикусила губу и попыталась сдержать эмоции. В доме брата имелась свободная комната, но, если бы она осталась, все стало бы только хуже.

– Эмили, я с большим удовольствием провела сегодняшний день, но мне нужно возвращаться к работе.

– Ловить плохих парней?

Луиза поцеловала племянницу в щеку, притянула к себе и повторила:

– Ловить плохих парней.

Перед уходом женщина заглянула в гостиную.

– Я ухожу, Пол, – сообщила она брату.

– Да, пока. – Пол даже не оторвал взляд от экрана телевизора – следил за футбольным матчем. Он держал бокал красного вина, а бутылка на буфете уже опустела.

– Хочешь, чтобы я осталась? – спросила Луиза, но пожалела о вопросе, едва тот слетел с ее губ. Пол отхлебнул из бокала, вино запачкало его губы. Потом спросил:

– Думаешь, я не смогу присмотреть за собственной дочерью?

Эту присказку Пола Луиза слышала слишком много раз за последние два года.

Она знала, спорить с братом бессмысленно.

– Ну, ты знаешь, где меня найти.

Пол хмыкнул и вернулся к футбольному матчу. Как только Луиза стала открывать входную дверь, Эмили вцепилась в пальто своей тети. Хватка девочки была такой крепкой, что Луизе захотелось подхватить племянницу на руки и унести к себе домой.

– У тебя все будет хорошо, – сказала Луиза и осторожно разжала пальцы ребенка. – Иди и готовься ко сну. Уверена, папа почитает тебе, когда закончится футбол.

Эмили поджала губы и тяжело вздохнула. Этот жест был предельно душераздирающим и не по возрасту, поэтому Луиза проклинала бессердечие брата по отношению к дочери, несмотря на все случившееся с ним. Два года назад его жена Диана умерла, всего через две недели после постановки диагноза «рак кожи». Смерть Дианы от неизлечимой болезни в итоге оторвала от Луизы не только ее, но и Пола.

Блэкуэлл еще раз поцеловала племянницу, закрыла дверь и вышла на холодный октябрьский воздух.

В машине Луиза сидела и ждала, пока обогреватель прогреет салон. Все это время она боролась с желанием вернуться в квартиру брата, но вместо этого отправила сообщение матери, жившей всего в десяти минутах езды отсюда, и предложила ей навестить Пола сегодня же вечером.

Путешествие по трассе М-5 к новому месту жительства Луизы в Уэстон-сьюпер-Маре всегда было трудным, и не только потому, что она покидала Эмили. Каждый раз, когда Блэкуэлл ехала на юг и удалялась от любимого города, она испытывала глубокое чувство потери из-за ухода со старой работы в Основной следственной группе (MIT). Хотя официально Луиза Блэкуэлл базировалась в штаб-квартире Эйвона и Сомерсета в Портисхеде, большая часть ее работы в MIT проводилась в Бристоле.

Дорожный знак перед Эйвонмутским мостом оповещал о выезде из города, и дорога за ним вела будто в другой мир. Под бетонным переездом в водном канале стоял огромный танкер. Луиза представила глубину, удерживавшую судно на плаву, и ее настроение испортилось. Она могла бы остаться в Бристоле и ежедневно ездить на работу, но жить в Уэстоне было проще, чем ежедневно тратить время на дорогу.

Через сорок минут она съехала с автострады и, проехав короткий отрезок пути, оказалась возле своего нового дома. В Уорле, на окраине Уэстона, Луиза сняла коттедж с двумя спальнями сразу после того, как получила известие о своем переводе из MIT. Дом когда-то принадлежал пожилой даме, недавно скончавшейся, и ее семья отчаянно пыталась избавиться от него за небольшую ежемесячную плату. Но это явно не то место, где Луиза Блэкуэлл представляла себя в тридцать восемь лет, к тому же она была моложе большинства жителей этого округа минимум на тридцать лет.

Блэкуэлл шла к дому по каменной дорожке. Сосед Луизы, пожилой мужчина, о котором она знала только то, что его зовут мистер Торнтон, заполнял свой мусорный бак. Мужчина подозрительно посмотрел на нее и лишь коротко кивнул в ответ на ее «Добрый вечер».

Запах сырости с какой-то мускусно-кислой примесью встретил Луизу, едва она открыла дверь в дом. В Бристоле Блэкуэлл жила в шикарной однокомнатной квартире в Клифтоне. Воспоминание о прежнем жилище заставило ее вздрогнуть в этих стенах. Луиза прошла мимо выцветших обоев в цветочек в маленьком коридоре, ведущем в гостиную.

Это было добровольным наказанием. Квартира-студия в Клифтоне все еще была Блэкуэлл по средствам, но она убедила себя, что нужно жить в городе, где работаешь, что Бристоль должен остаться в прошлом. Телефон завибрировал. Луиза обрадовалась, узнав, что родители планируют вечерком заглянуть к Полу. Теперь она точно могла отдохнуть перед завтрашней работой.

На ужин перед телевизором было разогретое куриное карри из морозилки. Она смотрела телевизионные передачи воскресного вечера и старалась не зацикливаться на своем положении.