Перекресток

«А раз так, какого ж черта ты допускаешь такие промашки?» — должно было прозвучать следом. Анита прикусила язык, чтобы не начать оправдываться с ходу — мол, а что было делать, прорываться боевым порядком, что ли, из этого проклятого порта? Вместо этого она пожала плечами и ответила:

— Да уже года четыре как.

— Очень, очень хорошо, — радостно подхватила Луиза. — И, пожалуй, твоя наставница, упокой Господь ее грешную душу, могла бы тобой гордиться.

Основным наставником Аниты, если уж говорить по совести, являлся ее собственный отец. Здесь, на плоскостях, ей пришлось только существенно расширить познания в области работы с симботом да приспособиться к местной специфике. Но это-то каким боком касается сегодняшней истории?

Не дождавшись ответа, старшая снова ласково улыбнулась.

— Ну не буду тянуть кота за хвост. Вчера мы с сестрами решали, что делать с наплывом новеньких…

Вчера? Значит, сегодняшние события к вызову отношения не имеют? Но выдыхать с облегчением было рано.

— И пришли к выводу, что некоторые из вас вполне доросли до наставничества. Это дело ответственное, ты знаешь.

Анита знала. Орденское руководство далеко не всякой разрешало брать учениц. Невзирая на заслуги, опыт и все прочее. Честно говоря, принцип, которым старшие сестры руководствовались в этом вопросе, оставался для большинства рядовых членов ордена загадкой. В общем, будь дело в армии, наставничество котировалось бы как повышение в звании. Причем с сержанта сразу до капитана. Признание высочайшей степени ответственности.

— И… что? — рискнула спросить Анита.

— Твоя кандидатура одобрена. Поздравляю, дорогая.

Ну все оказалось не так плохо. На прошлой неделе прибыли две весьма и весьма толковых барышни…

— И, чтобы не откладывать в долгий ящик, можешь приступать сразу. — Улыбка Луизы уже была исполнена почти материнской нежности. — Твоей ученицей будет Мариска Харпер, ты с ней уже знакома.

Это был удар под дых. Однозначно. Воистину добрые дела — наказуемы.

Глядя на вытянувшуюся физиономию собеседницы, сестра Луиза удовлетворенно откинулась на спинку кресла и добила:

— Я уверена, ты прекрасно справишься.

Глава 5 ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

Фрэд отпил глоток лимонада и поставил стакан на дощатый пол веранды. Откинулся в кресле-качалке и с удовольствием потянулся, после чего положил ноги на перила, закинул руки за голову и зажмурился. Дети играли на заднем дворе, и Стэйси как раз отчитывала брата, снова устроившего какую-то каверзу. Славная она девочка, Стэйси, подумал Фрэд, только вот порой слишком уж правильная и дотошная. Впрочем, признался он самому себе, есть в кого. И он, приоткрыв один глаз, посмотрел туда, где развешивала во дворе белье его жена. Его Мэри. Фрэд до сих пор не верил, что она все же согласилась выйти за него.

Солнце припекало, желтая, поросшая жесткой красноватой травой степь начинала понемногу раскаляться, все сильнее становился резковатый запах, исходивший от почвы. Ничего не поделаешь, лето…

Но сегодня зной не раздражал, наоборот, Фрэд с удовольствием ощущал, как тело становится все более расслабленным, мысли лениво ворочаются в голове и на лице появляется счастливая идиотская улыбка.

Комм мерзко запиликал, вырывая Фрэда из сладкой дремы. Ощущая во рту противный горький привкус, который всегда появлялся у него после таких вот внезапных пробуждений, он щелкнул пальцем по браслету и хрипло буркнул:

— Да, слушаю.

— Шериф, извини, что беспокою, но я, значит, тут сижу, дежурю вот, а время к трем, я, значит…

— Вилли, короче! — не выдержав, рявкнул Фрэд, выпрямляясь в кресле.

Мэри оглянулась, но он жестом успокоил ее. Хотя никакого спокойствия не чувствовал, Вилли просто так тревожить не будет. Если бы еще не жуткое его косноязычие!

— Ну так я ж и говорю, — с обидой заспешил Вилли, — сигнал, значит, с Нежного Ручья идет, а старуха Фергюссон на связь так и не вышла.

Фрэд уже широким шагом шел по веранде к двери в дом.

— Вилли, поднимай парней, все живо в машину, полное снаряжение. В участке остается Большой Эдгар. Подхватите меня на перекрестке.

Он машинально закрепил и подергал застежки бронежилета, проверил работу дисплея в шлеме, нажал кнопку диагностики «Василиска». Мэри уже стояла в дверях.

— Фрэд… пусть ребята идут сами, ты же можешь остаться в участке, я знаю, я контракт видела…

Он только обнял ее, поцеловал в висок и вышел. Дети все так же возились на заднем дворе, и лишь сейчас он почувствовал, как устал. В сорок лет хочется спокойно сидеть на веранде, зная, что твоя семья в безопасности и ты сам тоже. Что будущее твое — это уютный дом, проблемы подрастающих детей и возня с любимым глиссером, на капоте которого стоит, дожидаясь своего часа, банка холодного пива.

Но если твоя профессия — оперативный сотрудник Независимого Агентства Обеспечения Безопасности, а проще говоря, наемный шериф, то достичь такого будущего довольно проблематично.

Серо-коричневый бронированный трансп с низким гулом завис над серединой улицы, вниз поехал язык пандуса. Фрэд, не дожидаясь, когда он опустится полностью, подпрыгнул, подтянулся, его подхватило сразу несколько рук, и он плюхнулся в противоперегрузочное кресло. Одно из восьми разместившихся вдоль бортов.

Занято было три кресла, вместе с Фрэдом — четыре.

Напротив сидел краснолицый здоровяк с таким же, как у шерифа, «Василиском».

— Докладывай, что узнали, — кивнул Фрэд.

— Да, это, ничего, значит. Сигнал как шел, так и идет. Ты ж знаешь, они, значит, сами-то никогда, только вот старушка раз в месяц…

— Да-да, знаю. — Фрэд замолчал, нервно постукивая пальцами по подлокотнику.

Он знал, что все этим кончится. Знал и регулярно гнал от себя мысли об этом, надеясь, что к тому времени, как придется что-нибудь предпринимать, его самого и его ребят на планете Стоунхедж VII уже не будет, уж больно пакостная ситуация складывалась. Когда заказчик в лице местного муниципалитета делал заказ в Агентстве, все казалось достаточно простой стандартной операцией — прилететь, получить полномочия, утихомирить распоясавшихся контрабандистов, решивших, что тихий фермерский район — прекрасное место для организации перевалочной базы и лагеря отдыха, получить гонорар и улететь. Кстати, Фрэнк был глубоко убежден, что если бы контрабандисты не стали хамить местным фермерам, существовали бы и те и другие бок о бок долго и счастливо.

Все так и получилось. Пришлось немного пострелять, Паша Кострич получил заряд из импульсной винтовки в бедро, но в целом все обошлось. Помогла и репутация Фрэда Файерболла и его помощников — с ним не хотели связываться, знали, что он всегда следует только одному правилу — выполнению условий контракта — и служит только одному хозяину.

После ликвидации базы контрабандистов местный люд вздохнул куда свободнее, экономические показатели фермерских хозяйств выросли, к ним зачастили мобильные лавки и коммивояжеры не только сельскохозяйственных фирм, но и недорогих домов одежды, так что все были счастливы.

Особо горячо благодарили Фрэда и его парней «природники» — небольшая фермерская религиозная община, давно обосновавшаяся в укромной долине Томпсоновых гор. В отличие от остальных «двинутых», как называл про себя Фрэд приверженцев разных культов, эти ему нравились: они не занимались фанатичным проповедничеством, были не дураки выпить и не протестовали, если их девчонки встречались с местными ребятами или парнями Фрэда. Девицы, надо сказать, были как на подбор, кровь с молоком, лучше всяких проповедей доказывая пользу простой сельской жизни и близости к природе!