Перекресток
Шрифт:
— Мартин Зуров, — сообщила она, — ты абсолютно невозможный законченный идиот.
Теперь я улыбался до ушей. Я восторженно кивал головой и готов был вечно смотреть, как она пытается злиться. И у нее ничего не получается. За дверью раздалось гулкое покашливание, и я решил, что надо будет сказать наконец Папеньке, что он слишком серьезно относится к своим отцовским обязанностям и его дочка уже выросла.
— Да заходи ты уже! — Мы сказали это в один голос и, переглянувшись, захохотали.
— Кто из вас притащил меня к бионитам? — обратился я к вошедшим.
Оказывается, вместе с Папенькой заявились и все остальные.
— Она, конечно, — светясь отцовской гордостью, Фрэд кивнул в сторону кресла. — Отловила какого-то своего знакомого из этих древолюбов, заставила сопроводить в местную обитель, они и подключили тебя к своему оборудованию. Еще сорок минут назад ты плавал в зеленом желе.
Я снова посмотрел на Аниту. На этот раз задумчиво. Убедить бионитов пустить постороннего в обитель, да еще и добиться, чтобы его лечили в коконе скоростного восстановления, это, знаете ли, говорит о многом. Мне стало очень интересно, какое место она занимает в иерархии местного отделения Небесных Сестер. Уточню — фактическое место, а не официальное. Особенно учитывая, что отношения между орденами натянутые.
— Папенька, как всегда, забыл сказать, что тащили тебя он и Сергей. А остальные выступали как группа прикрытия.
— Угу. И до утра сидели в таверне на той стороне улицы, глушили пиво и грозились зарезать каждого, кто тебя потревожит, — наябедничала Мариска.
Слушая их болтовню, я одевался, улыбался и думал, что впервые с того момента, как меня вышибли со службы, не чувствую себя никчемным самозванцем, занимающим чужое место во Вселенной. Ощущение было странным, но приятным.
Взглянув на часы, я понял, что провалялся без памяти почти сутки. На плоскости наступал вечер. А я был зверски голоден.
— Так где, говоришь, вы просидели? Где эта таверна?
Мы прошли абсолютно пустым коридором и вышли на улицу. Я порывался найти кого-нибудь из бионитов, заплатить им, поблагодарить, предложить свои услуги, но Анита крепко взяла меня под локоть и уволокла, процедив чуть слышно: «Я все уже уладила».
Плотно поев, мы поняли, что приключений достаточно. Меня потянуло в сон, остальные вообще не спали всю ночь, Мариска уже откровенно зевала. В «Трилистнике» при виде нашей группы раздались восторженные аплодисменты, и я понял, что просто так уйти не получится.
Каждый хотел налить нам выпить. Каждый хотел пожать мне руку. Каждый говорил, что я могу обращаться к нему, если что.
Слушая эти нехитрые слова, я думал, до чего же они все не переваривают Синеглазку. Однако не трогают, а народ здесь жесткий и резкий, ими не особо-то покрутишь, организуют утечку атмосферы в жилом блоке, и все дела. Или попросту накроют симбот из снайперской винтовки — ума много не надо. Однако не трогали господина Илова, что наводило на определенные размышления. Думаю, если покопаться, то может обнаружиться, что он не просто девочек и прочие развлечения на плоскости держит, а ведет куда более интересные дела. Например, с корпоративными экспедициями. Эти ничем не побрезгуют.
У дверей раздался взрыв хохота. Я обернулся — в зал входила четверка парней в одинаковых коричневых куртках. Смех стих, затем снова кто-то прыснул, и один из четверки резко развернулся
в ту сторону, откуда послышался смешок.Двое были моими старыми знакомыми — я их прозвал Резаный и Ломаный. Остальных я видел впервые. Один был достаточно молод, смотрел по сторонам с гонором, а вот другой… Этот явно когда-то служил, по повадкам судя — сержантом, или, может, застрял в младших офицерах.
Нет. Больно уж уверенный и спокойный взгляд. У перестарков, которых вышибают на пенсию из лейтенантов, такого не бывает, там — обида на весь мир и недоумение, почему чертов мир не оценил их заслуг.
Резаный заметил Мариску. Ноздри его раздулись, он перевел взгляд на нас с Фрэдом. Надо же, при боссе он нас словно в упор не видел. Ну посмотрим на его реакцию.
Я издевательски отсалютовал ему пивной кружкой. Резаный дернулся к нашему столу, рука полезла под куртку, но сержант перехватил его и крепко ухватил под локоть. И что-то прошептал. Что-то очень напоминающее «не сейчас» или «не время».
Вот это было уже совсем интересно.
Почему это — не время? Я нагнулся к Папеньке:
— Ты видел?
— Угу, — ответил он, отпивая глоток эля, — конечно. Думаю, в куполе они нам гадить побоятся, а вот на обратном пути надо быть настороже.
Я кивнул. Все логично. И все же — почему именно сейчас не время?
Шаттл отвалил от корабля и упал вниз, к плоскости.
Пилот вел маленькую матово-серую каплю с кажущейся самоуверенной лихостью, но человек с внешностью университетского археолога чувствовал, что за этой лихостью стоят точный расчет, стопроцентное понимание ситуации и высочайший профессионализм. А лихость — это всего лишь почерк мастера, приятная приправа, скрашивающая пилоту рутинную работу.
Заказчики ценили команду капитана Шеппард в том числе и за такие вот маленькие мастерские штрихи.
Перекресток рос, заполнял собой экран визора и вдруг разом исчез, перестал восприниматься как единый объект, теперь шаттл падал снизу вверх на десятикилометровое ребро плоскости, затем она развернулась, заскользила под днищем, пилот изменил траекторию, и капля вылетела в оранжевое небо.
На боевой станции автоматика зафиксировала старт шаттла, но дежурный оператор сверился с часами и аккуратно щелкнул парой тумблеров.
Он получил достаточно весомую сумму, для того чтобы быть уверенным в том, что в оговоренное время увидит всего лишь ложное срабатывание системы. Позже нужно будет позаботиться о том, чтобы диагностика подтвердила его рапорт. Это тоже не было проблемой.
Шаттл нырнул в неприметную долину, надежно укрытую в нагромождении скал и циклопических, превращенных дующими миллионы лет ветрами в тончайшее кружево руин, размеры которых вызывали в памяти легенды древней Земли о чертогах богов. Серебристо-серая капля скользнула под нависающим скальным карнизом и застыла в паре метров над землей. «Археолог» и сопровождающий его молодой человек с невыразительным лицом легко спрыгнули на поверхность и тут же отошли под прикрытие валунов. В легких скафандрах для неагрессивных планет они напоминали вставших на задние лапы ящериц Доббса — обитателей одного из Закрытых Миров. Неподвижные, сливающиеся с поверхностью камня, с мерно раздувающимися и опадающими дыхательными мембранами вдоль шеи.