Перекресток

– Здравствуй, здравствуй, – проговорил мужичок, не выказывавший особой радости от встречи.

– Я вам гвоздей привез, да скоб. Еще пеньку, да цепь, как просили.

Говорил Афанасий не спеша. Присутствующих он явно хорошо знал, а на Егора не обращал вообще ни какого внимания, словно его совсем здесь и не было. Или же старательно делал вид, что не обращал. По крайней мере, взглянув на Егора лишь один раз, он более не останавливал на нем свой взгляд, разговаривая только с мужичком.

– Ну так что, Евдоким, скажи своим молодцам – пусть выгружают, что ли, – продолжил Афанасий свой разговор, обратившись к мужичку.

Евдоким, именно так, судя по обращению Афанасия, и звали мужичка, кивком головы отдал приказание стоявшим тут же Ваньке и Саньки и те, повинуясь распоряжению, сразу начали выгружать привезенное и сносить все к мельнице. Афанасий показывал, что нужно выгружать, а Евдоким указывал, что и куда положить.

– А мука-то готова ли, Евдоким? – спросил Афанасий и, зевнув, добавил: – А то порожним возвращаться совсем не хочется.

– Готова мука, готова, – пробурчал Евдоким.

– Ну так иди, распорядись, что бы грузили, – продолжая зевать, сказал Афанасий.

Евдоким ушел распорядиться на счет погрузки муки. За ним ушли Ванька с Санькой. Афанасий с Егором остались одни сидеть под навесом.

Все время продолжения разговора между Афанасием и Евдокимом, Егор лихорадочно пытался понять – из этой же шайки-лейки этот невесть откуда взявшийся гость или не имеет он к ним ни какого отношения. С одной стороны, в гости к такой компании добром не пойдешь, но, с другой стороны, если Афанасий просто торговец, то ему все одно – с добрым человеком торговать или с самой нечистой силой. На то он и купец. Деньга в кошельке одинаково звенит. Но Егору сейчас нужна была помощь. Он совершенно отчетливо понимал, что попав в лапы к этой непонятной компании, он находится в большой опасности. Чем ему грозило пребывание среди этих, внешне гостеприимных, обитателей мельницы – этого он еще не понял. Но то, что добра от пребывания здесь ждать не приходилось – это для Егора было ясно, как день.

Пока Егор размышлял над этим вопросом, Афанасий, до того момента непрестанно зевавший и не проявлявший ни какого любопытства в отношении Егора, вдруг резко к нему обратился:

– А ты ведь, парень, не из этой компании? Что-то я тебя здесь раньше не видал.

Прозвучало это так неожиданно, что Егор, глубоко в душе надеявшийся на то, что можно найти помощь у этого незнакомого ему человека, все же опешил. Он искал повод заговорить, но повода не понадобилось! Но стоит ли просить помощи у того, кто известен ему не более остальных?

– Чего молчишь? Язык проглотил? – переспросил тем временем Афанасий молчавшего Егора. – Откуда ты здесь, спрашиваю? Как тебя звать?

Настойчиво заданный вопрос словно разбудил Егора и он, лихорадочно соображая, все же решился искать помощи у этого неизвестного ему Афанасия. Тем более, что иных вариантов не просматривалось.

– Меня Егором звать, – лихорадочно начал он. – Ты можешь мне помочь отсюда выбраться? Я тут случайно оказался. А эти …

Егор замялся. Он не знал, с чего стоило начать и как объяснить все произошедшее с ним.

– Чего замолчал? Опять язык проглотил? – беззвучно засмеялся Афанасий.

Он все так же внимательно смотрел на Егора, но время от времени бросал косой взгляд на ворота мельницы, которые были широко распахнуты. За воротами шла какая-то возня, но никто не показывался.

– Вот что, парень, – сказал Афанасий отрывисто. – Вижу, что помочь тебе надо. Сейчас они муку грузить будут. Как погрузят – я их отвлеку. А ты уж не плошай – быстро за облучком под полог спрячься и чтоб там как мышь.

За воротами лестницы раздался голос Евдокима, видимо закончившего отмерять муку под погрузку:

– Всё! На этот раз хватит!

Афанасий тут же отвернулся от Егора и, как ни в чем не бывало, уставился на открытые ворота мельницы, в створе которых спустя несколько мгновений появился Евдоким и махнул Афанасию рукой, приглашая подъезжать на погрузку.

Неторопливо взяв под узду своего конька, Афанасий все так же неторопливо повел его к распахнутым воротам мельницы. У ворот он развернул кибитку и, заставив коня спятиться, загнал её в створ ворот так, что кибитка, встав немного искоса, загородила почти весь выход.

– Грузи, что ли! – обратился Афанасий к Евдокиму и, прислонившись к косяку, начал пережевывать какую-то травинку.

Евдоким кивнул и молодцы, словно по команде, начали споро грузить в кибитку мешки с мукой. Работали они быстро и уже скоро кибитка была загружена. Афанасий с довольным видом заглянул в кибитку для осмотра погруженного, но тут же переменился в лице. С недовольным видом Афанасий подозвал Евдокима и взялся за лежавший почти в самом низу мешок.

– Ты чего это делаешь, раздери тебя комар? – возмущенно процедил сквозь зубы Афанасий, указывая Евдокиму пальцем на что-то, вызвавшее его негодование.

Евдоким с недоумением в глазах уставился туда, куда Афанасий настойчиво показывал своей рукой. Из мешка, в который уткнулся палец Афанасия, тонкой струйкой стекала мука.

– Ты чего мне дырявые мешки подсовываешь?!

Афанасий был очень недоволен. В его голосе звучали металлические нотки, от которых у Евдокима, судя по его часто моргающим глазам, по спине бежали довольно крупные мурашки.

– Да мы его сейчас зашьем! – Евдоким повернулся было к молодцам, отдыхающим после погрузки, но Афанасий был совершенно не согласен с таким решением.

– Я тебе мешки всегда новые да крепкие везу, а ты мне рухлядь подсовываешь?! – возмутился он и, сверкнув глазами, гневно продолжил он: – Ты что думаешь, что ты краешек подшил, так и мешок крепче стал? Забирай эту труху и грузи другой!

Евдоким, заискивающе взглянув на Афанасия, махнул парням, которые сразу же начали разгружать кибитку, освобождая прохудившийся мешок.

– Да смотри, что бы мешок был новый! – наставительно сказал Афанасий.

Евдоким, «приободренный» таким наставлением, сам бросился вглубь мельницы, что бы выбрать мешок получше, да поновее. Парни направились вслед за ним.

Перед кибиткой не осталось никого, кроме Афанасия. Егор понял, что его время наступило и, опрометью бросившись к возку, ужом юркнул под крепкий кожаный полог, болтавшийся за облучком. Тут Егор, свернувшись клубком, прильнул к облучку всем телом и затаился. Широкий полог, закрывавший все пространство за облучком, закрыл его от постороннего взгляда.

Егор слышал и даже чувствовал, как вокруг кибитки снова засуетились, как кибитку снова нагружают мешками с мукой. Он слышал, как тяжело дыша, уставшие парни накидывали мешки один за другим.