Перепаянный

Смит внимательно выслушал, какие меры предосторожности Кира приняла в мотеле. Он отлично знал, как они сработали на его ребятах. Дэш закончил повествование тем, как Кира вышла через соседний номер, выбросив любые упоминания о якобы изобретённом ею материале, способном скрыть её тепловую подпись.

— Проклятье, вот скользкая! — прокомментировал Смит, когда Дэш договорил. — Сверхъестественно же то, что она ухитряется нам не попадаться. Но идти на риск похищения спецназовца, практически в самом сердце столицы — и спокойно уйти… У неё яйца размером с Техас.

Слова его прозвучали отчасти разочарованно, отчасти восхищённо.

Смит задумчиво помолчал. Они неслись по тёмному шоссе, в этот ранний час практически пустое, если не считать несущихся сквозь ночь редких дальнобойщиков. Машина ехала плавно, из её отлично отрегулированного мотора доносился мягчайшее из рычаний — но в остальном Дэш и Смит были в коконе тишины. Вселенная Дэша сузилась до размеров роскошного салона дорогостоящего седана, двадцатифутовой полосы дороги в свете фар посреди обволакивающей тьмы да незнакомца под вымышленным именем, чьи мотивы в данный момент были такими же таинственными, как и полоска дороги вне досягаемости света фар.

— Что же, — заговорил Смит, наконец определившись с ходом дальнейшего допроса. — Ты сказал, она разговаривала с тобой в течение часа или около того. О чём она говорила?

— Заявляла о своей невиновности, — сказал Дэш. — Хотела меня в этом убедить.

— Она сказала, почему это для неё важно?

— Нет.

Дэш подумал, не сказать ли агенту о том, что её целью было переманить Дэша на её сторону, но моментально решил против этого.

— Она объяснила все эти странные смерти и исчезновения, которые происходили в её окружении, когда она росла? Смерть её начальника? Или убийство брата?

— Настаивала, что не убивала своих родителей. О прочих инцидентах речи вообще не заходило. Также не всплывали упоминания о вирусе Эбола или биологическом оружии. О террористах она говорила лишь в контексте отрицания какой-либо с ними связи.

— Понятно. Тогда на каком основании она заявляла о своей невиновности, раз даже не попыталась разбить абсолютно неопровержимые доказательства против себя?

Дэш пожал плечами.

— Я не знаю. Твои люди прервали нас, прежде чем она до этого добралась.

— Так, давай разберёмся. Она хотела доказать свою невиновность. Тем не менее, за целый час разговоров она не затронула ни единого пункта обвинений против себя?

— Именно так, — откликнулся Дэш.

Смит отвёл взгляд от прямого, как линейка, шоссе и изучал Дэша в течение нескольких секунд. В конечном счёте, не увидев каких-либо признаков обмана, он переключил внимание на дорогу.

— Так о чём она за это время говорила?

Дэш вздохнул.

— Говорила об экспериментах, которые проводила в целях усиления своего интеллекта. О стоящей за этом теории, о результатах экспериментов; обо всём таком.

Смит поднял брови.

— Она сказала, что у неё получилось?

Дэш кивнул.

— Она заявляет, что способна поднимать свой интеллект до неизмеримых уровней.

— Понятно, — туманно сказал Смит. — А она не сказала, каким образом применила свою обретённую гениальность?

— Ни слова.

— Она тебе ничего не предлагала? — спросил Смит.

— Например? Деньги?

Смит вновь изучающе посмотрел на него, словно это помогло бы ему точно оценить степень искренности ответа Дэша.

— Что угодно. Деньги. Власть. Усиление интеллекта для тебя самого, — сказал Смит и приподнял брови. — Прочие соображения, которые могли бы показаться привлекательными.

Дэш в замешательстве нахмурился.

— Прочие соображения? Вы же не о сексе? — недоверчиво сказал он.

Смит раздражённо помотал головой.

— Разумеется, нет.

Дэш пожал плечами.

— Тогда, боюсь, я вас не понимаю. Но, что бы вы там в виду не имели, она ничего мне не предлагала. Точка. Даже вшивого десятицентовика, — ответил он и подчёркнуто добавил: — Не то, чтобы меня вообще можно купить.

Смит довольно долго молчал, уйдя в размышления.

— Ты поверил в её историю? — спросил он, наконец, направляя разговор в новое русло.

— Которую? О её способности поднимать уровень интеллекта или о невиновности?

— В обе, — сказал Смит.

— Что касается усиления интеллекта — не знаю, — пожав плечами, ответил Дэш и прищурился. — Она крайне одарённый учёный, это не подлежит сомнению. И она подвела под концепцию весьма убедительную научную базу. Способные аутисты действительно существуют, и они правда показывают, на что способны сто миллиардов нейронов, если их спаять слегка по-иному, не как обычно. Как бы дико это ни прозвучало — то, что она сумела оптимизировать свой мозг кажется возможным и даже разумным для человека её талантов.

Он помолчал.

— А насчёт невиновности ответить гораздо проще. Разумеется, нет. Кроме голословных заявлений, она не дала мне ничего — об этом я уже говорил.

Уголки рта Смита приподнялись в понимающей улыбке.

— Но она всё равно заставила тебя немного усомниться, не так ли? Пусть она и не дала ни единого доказательства, ты наполовину хотел ей поверить, правда?

— Во что я хотел бы поверить, и во что я в действительности верю — две большие разницы, — огрызнулся Дэш.

— Лично мне с ней встречаться не доводилось, — сказал Смит. — Но она потрясающе умна, и мне говорили, что она очень убедительна. Она может привлечь тебя и ослепить логикой, которая кажется неопровержимой — и делает это так, что это кажется абсолютно искренним. Не говоря уже о том, что она красавица с наивным взором, перед которой некоторым мужчинам трудно устоять. Должно быть, ты чувствовал её притягательность.

Дэш нахмурился.

— Есть немного, — признал он. — Но я знаю, кто она, и не давал ей пробить оборону. Может быть, она намеревалась предоставить мне доказательства своей невиновности. Может, в конечном счёте она даже попыталась бы меня подкупить, но нам этого никогда не узнать. Твои парни нагрянули на вечеринку, так что единственным, о чём ей удалось поговорить — о способности становиться умнее.

Дэш помолчал и добавил резко:

— Чему хотите, тому и верьте. Вот что случилось. Это всё, что случилось.

Смит помолчал. Они по-прежнему неслись по тёмному шоссе. Машин всё ещё было мало, но с приближением рассвета понемногу становилось всё больше.

— Я тебе верю, — сказал он наконец. — В прошлой жизни мне доводилось вести допросы, причём не единожды. Думаю, ты говоришь правду — по крайней мере, насчёт самого важного, — добавил он.