Перепаянный

В кабине повисло долгое молчание. Кира ждала продолжения.

— Не стану описывать, что было дальше, — наконец сказал он. — Я никому не стал бы этого рассказывать. Достаточно сказать, что их пытали, а потом изрубили на куски, — произнёс Дэш, и глаза его загорелись ненавистью. — И эти больные ублюдки наслаждались каждой минутой.

— И как же ты сбежал? — негромко спросила Кира.

— Они закончили с моими людьми, — продолжил Дэш ровным, без эмоций, голосом. — Я был последним на очереди. Рядом со мной были три охранника. Пока один сторожил снаружи, второй поскользнулся в луже крови и упал. В человеке примерно шесть кварт крови. Можно подумать, что шесть кварт — это немного, но это пока её на тебя не выльют, а остаток расплещут по земле. А восемнадцать кварт и представить трудно.

Киру передёрнуло, когда она представила перед глазами эту картину.

— Я был привязан к стулу, — продолжил Дэш. — Но когда охранник упал, я всем своим весом обрушил ему в лицо ножку стула. И бросился на второго охранника, со стулом и всем прочим — чтобы не дать ему воспользоваться пистолетом. Он сумел несколько раз ударить меня ножом, прежде чем я забил его головой до потери сознания. Я сбежал и в конце концов сумел перебраться через границу, в Ирак.

— Эту часть я помню, — сказала Кира. — Я читала, что солдаты, которые нашли тебя в Ираке, не могли поверить что ты мог это проделать в твоём состоянии. Их поразило, сколько в тебе жизненных сил и воли.

Дэш скривил лицо.

— Я должен был погибнуть со своими ребятами, — прошептал он. — У нас в спецназе мы всерьёз принимаем лозунг: "Своих не оставляем!".

Глаза его увлажнились, и он печально покачал головой.

— Правда в том, что моих бойцов так искромсали, что от их тел я мало что смог бы с собой забрать, даже если бы у меня была такая возможность.

31

Въезжая на федеральную автостраду 95, Дэш ускорился и влился в поток машин.

— Я не могу найти слов, — беспомощно сказала Кира.

— Здесь нечего говорить. Похоже, нам обоим выпала своя доля несчастья и боевых шрамов. Когда ставки серьёзны, наказание за неудачу тоже может быть серьёзным, — ответил Дэш.

Они проехали в молчании несколько минут, после чего Кира его прервала, решив поменять тему.

— Послушай, Дэвид, — нерешительно сказала она, — рискуя показаться наркоторговцем, я бы хотела, чтобы ты принял одну из моих таблеток.

Дэш с интересом посмотрел на неё.

— Почему? — просто спросил он.

— Я ценю твоё согласие стать моим союзником, но мы оба знаем: ты не доверяешь мне на все сто процентов. Разве ты можешь? Столько всего происходит, история настолько запутанная, что только дурак принял бы её безо всяких сомнений. А ты кто угодно, но только не дурак. В глубине души ты не можешь не задаваться вопросом — а не актриса ли я, не провожу ли в действие какой-то свой дьявольский план?

— Ты права, — сказал Дэш. — Отрицать не стану. Но мои сомнения съёжились с сотни процентов примерно до пяти. Если тебе от этого легче.

— Легче. Но если ты примешь одну из таблеток, у тебя пропадут все сомнения. Конечно, интеллектуально ты можешь верить в то, что мне удалось радикально трансформировать мозг человека. Но чтобы по-настоящему поверить в то, что всё это реально, тебе нужно самому это испытать. Я могу побольше рассказать тебе, на что это похоже, но пока ты не испытаешь это на себе, никакие мои описания не смогут быть адекватными. Как только ты усилишь свой интеллект, ты поймёшь: всё, что я тебе рассказала — истинная правда. До мельчайших подробностей.

Дэш сжал губы.

— Не знаю, Кира, — неохотно сказал он. — Не уверен, что мне нравится идея изменить архитектуру моего мозга.

— После всего, что я тебе рассказала, я тебя не порицаю. Но обещаю: эффект продлится лишь около часа. После этого ты станешь прежним, абсолютно тем же Дэвидом Дэшем.

— Да? Как ты можешь быть так уверена?

Кира открыла было рот, чтобы ответить, но закрыла его снова. Она помолчала.

— Думаю, я не могу быть уверена. Не абсолютно. Я знаю, что ты не будешь чувствовать себя иначе. И люди, с которыми я общалась после, никогда не замечали во мне никаких перемен — по крайней мере, таких о которых я знаю.

— А как насчёт социопатии?

— Я уже говорила тебе: эффект накапливается. Когда ты улучшен в первый раз, это нечто вроде Алисы в стране чудес — ты слишком потрясён, чтобы тебя посещали слишком многие безжалостные мысли. Повторение процедуры притупляет эмоции и усиливает чувство всемогущества.

— А затем — что? Ты превращаешься из Алисы во Фродо, а потом в Дарта? [5] — с кривой усмешкой сказал он.

Кира нахмурилась.

— Я слишком часто прибегаю к глупым книжным метафорам, верно?

5

Дарт (из "Звёздных войн") — приставка к именам Лордов Ситов, которая стала ассоциироваться с тёмной силой. Не исключено, что автор имеет в виду Дарта Вейдера, проводника Силы, перешедшего на Тёмную её сторону. — прим. пер.

Дэш невольно улыбнулся.

— Нет, ничуть, — обнадёживающе сказал он. — И именно я первым произнёс имя "Мориарти". Так что, может статься, мы с тобою похожи, как две капли воды.

Кира поймала его взгляд и испустила глубокий вздох.

— Дэвид, для меня это правда много бы значило. Чтобы полностью понять трансформацию, ты должен её испытать.

Дэш быстро стрельнул в неё глазами, а затем перевёл взгляд на дорогу. Он размышлял над её предложением.

— Ладно, — наконец сказал он, голос его звучал по-прежнему неохотно. — Я согласен.

— Спасибо, Дэвид, — облегчённо сказала Кира. — Это избавит тебя от любых оставшихся сомнений, я тебе обещаю. И превзойдёт самые невероятные ожидания.

Она поднесла руку к шее и нашла серебряную цепочку, спрятанную под одеждой. Потянула за неё, поднимая цепочку, пока из-под толстовки не показался серебряный медальон. Он был в форме сердечка, по размерам был с четвертак. Кира поместила ожерелье поверх воротника, так что теперь цепочка и браслет висели поверх жакета.

— Так уж вышло, что одна доза у меня при себе, — заявила она.

— Внутри медальона — таблетка? — недоверчиво спросил Дэш.

— Да.

— Не знаю, Кира, — сказал Дэш, закатывая глаза. — Носить на своей шее Кольцо Всевластья в форме пилюли? Не думаешь, что все эти рассуждения о Фродо заводят тебя слишком далеко?

Кира ухмыльнулась.

— Ладно, — весело сказала она. — Признаю, я — чокнутая. — Она вновь стала серьёзной. — Истина в в том, что это символический жест, который усиливает мою решимость больше никогда себя не улучшать. Я хочу остановить Мориарти, не стать им. Иметь при себе дозу на шее — это напоминает мне, как опасно поддаться соблазну власти.