Перевозчик душ

К вечеру я едва держался на ногах. Голова гудела от усталости, руки дрожали. «Волга» тоже, казалось, устала — двигатель работал с надрывом, будто метался между мирами через силу. Я научился заправлять энергию в бак напрямую. Получал её за каждый рейс и заливал топливо до упора.

Коммуникатор продолжал подкидывать мне души, нуждающие в перевозке, но сил у меня уже не осталось. Скольких я перевёз сегодня? Десять? Пятнадцать? Мозг отключался. Я не заметил как оказался на окраине города в промышленной зоне. Вокруг был старый завод, уже давно не работающий. Здания начали рушиться от времени. Насколько я помнил, территорию было решено застроить новыми жилыми домами ещё при моей жизни, но пока ничего не изменилось.

Я вышел из машины, потянулся, разминая затекшие мышцы. Огляделся и увидел промелькнувший силуэт в проходе между двумя заводскими корпусами.

– Эй!
– крикнул я.

Тишина. И вдруг — шаги.

– Прокатился? Как там перевозчики? – услышал я голос за спиной.

Обернулся. В проёме двери ближайшего ко мне здания стоял Иваныч.

Он выглядел так же, как и всегда: потрёпанная кожанка, вечная сигарета в зубах и спокойный, усталый взгляд. Но в его глазах было что-то новое — тревога.

– Ты? Как? Вы же…

– Все вопросы потом. Ждал, пока ты выдохнешься. Удивительно, как на «чертей» не нарвался. У них сейчас раздолье.

– Но как?

– Туман… Он влияет на всех. Вот и тебя немного покусал. Всё расскажу позже, поехали домой. Твою прежнюю машину мы пригнали. Ждёт тебя, а вот Волгу придётся вернуть. Дорогу найдешь?

Я утвердительно кивнул.

– Вот и ладненько. Поехали, а там поговорим. А то, не ровен час, налетят «нелегалы».

Иваныч направился к стоящему неподалеку старенькому чёрному «Мерседесу». Не понимая, как он тут оказался, я решил, что это не самый главный вопрос. Сел в «Волгу» и направился к знакомой хрущёвке одиноко стоящей в междумирье, надеясь, что там получу ответы.

Глава 20. Ответы.

Междумирье. Это место стало для меня родным. Если честно, я не разбирал дороги, не видел куда еду, вёл машину чисто на инстинктах и мышечной памяти. В голове крутилось множество вопросов. Вот мост, другая сторона, Хаос. Затем старая кухня, где мы сидим с Иванычем, и он говорит, что мы только три часа назад, как познакомились. После этого я срываюсь и еду к перевозчикам, которых не нахожу на месте. Стремясь получить ответы, выезжаю в реальность, где натыкаюсь на тысячи бродящих душ, разрывающийся смартфон и панику, которая чуть было меня не поглотила. В суматохе начинаю перевозить всех, кого могу, чуть было не сгорая полностью. Иваныч, говорящий, что меня не было два года. Но как? Ведь ещё утром он рассказывал про три часа. Ничего не понимаю. Что за бред? Так, нужно успокоиться и прийти в себя. Надеюсь, что вольный сможет ответить на все мои вопросы.

Сам не заметил, как мы подъехали к знакомой пятиэтажке. Здесь ничего не изменилось. Дом стоял посреди бесконечного тумана, как корабль-призрак, брошенный посреди океана. Он не изменился ни капельки — всё те же облупившиеся стены, ржавые перила, трещины в штукатурке, будто кто-то заморозил её в момент моего последнего визита.

Остановился, вышел из машины и подошёл ближе. Над подъездом всё так же висел перекошенный фонарь, его стекло давно треснуло, но свет внутри горел — тусклый, желтоватый, как угасающая звезда. Под ногами хрустел тот же самый гравий, те же окурки валялись у входа. Даже запах не изменился — затхлость подъезда, смешанная с ароматом старого дерева и ржавых труб.

– Насмотрелся? – раздался сзади голос Иваныча.

– Что? – я вынырнул и потока мыслей, не совсем поняв о чём меня спрашивает вольный.

– Всё то же самое, ничего не изменилось.

– А где остальные?

– У тебя всё нормально? Ты сам перевёз их пару лет назад. Только я и остался.

– Но… Как??? Ещё сегодня утром …

– Сегодня утром «Волга» пропала из гаража. Только удаляющиеся габаритные огни мелькнули в тумане.

– Это я помню, как ворвался в гараж, прыгнул за руль и поехал к перевозчикам и…

– Дай угадаю. Никого там не нашёл?

Только кивнул в ответ на заданный вопрос.

– Все исчезли, - продолжил он, - Пошли в дом. Ты еле на ногах стоишь. Перекусим, там и поговорим.

Мы зашли в подъезд. Облупившаяся краска и скрипучая дверь, всё тот же запах старого дерева, сырости и едва уловимого аромата чьей-то давней жизни. Лестничные пролёты, узкие и неудобные, вели вверх, где на каждой площадке стояли две двери — скромные, с потёртыми ручками и табличками с номерами квартир. Всё точно так же, как и в моё первое посещение. Когда убегал сегодня… Хотя какое «сегодня». Не важно. Важно то, что я совершенно не обратил внимание на подъезд. Момент времени выхода из квартиры и отъезда совершенно стёрся из памяти.

От Иваныча я отстал. Дверь квартиры была приветливо распахнута. Хозяина нашёл на кухне, раскладывающего готовую яичницу по тарелкам.

– Ешь, - сказал он.

Внезапно я понял, что чудовищно голоден и набросился на еду. Вольный сидел напротив и неторопливо поглощал свою порцию. Закончив с пищей, он закурил и посмотрел в окно. Огонёк на кончики сигареты вспыхивал время от времени.

Расправившись с едой, я откинулся на спинку стула. Иваныч посмотрел с прищуром на меня и заговорил:

– Ну что, герой, расскажу, как ты меня кинул?

– О чём ты?

– Когда ты рванул к мосту, а Ахиллес за тобой, я думал, всё, конец. Этот ублюдок орал так, что у меня в ушах кровь выступила. Как будто не человек кричал, а сама река Стикс. Он метался, как зверь в клетке. Руки в кровь разодрал, цепляясь за камни моста, не мог пройти. Ты ведь знаешь, да? Что ему туда хода нет. А ты прошёл. Исчез во вспышке и всё. А он... Он начал рвать на себе кожу. Буквально. Клочьями снимал, будто хотел стереть с себя всё человеческое. А потом просто завыл — не по-людски, нет. Как паровозный гудок под водой. «Чёрные» стояли как вкопанные. Никто даже пикнуть не посмел. Потом Ахиллес развернулся, и я увидел его глаза. Ты представляешь, что такое увидеть бешенство веков? Он ненавидел тебя так, будто ты лично его мать в Стикс столкнул. А потом... просто ушёл. Даже не взглянул на меня. И "чёрные" за ним. Машины завыли, и скрылись в тумане. Я сидел там, у моста, часа два. Ждал, что ты вернёшься. Потом понял — не вернёшься. Вот и пришлось мне вернуться и снова стать перевозчиком. Души-то никуда не делись. Они как мухи в паутине — шевелятся, зовут, плачут. Представляешь, каково это? Последний старый пердун в этом проклятом месте — и десятки душ, которым некуда идти. Так что да, герой. Ты сбежал. А я остался.

– Почему один? Где все? Ладно, перевозчики исчезли, но куда пропали «чёрные»?

– А это брат, вообще непонятно.

Иваныч затянулся сигаретой, выпустил дым кольцами и уставился в потолок. Его голос стал глуше, будто он говорил не со мной, а с кем-то невидимым за моей спиной.

– Ты хочешь знать, куда делись все? Хорошо. Да ты не вставай, - сказал он, заметив, что я хотел подняться, — Это не та история, которую рассказывают на ногах.

Он потянулся к графину, налил себе стакан мутной жидкости и отхлебнул. Лицо его скривилось — то ли от крепости напитка, то ли от воспоминаний.

– Началось всё с малого. Когда ты ушёл на тот берег начались случайные пропажи. Кто-то не вернулся с рейса. Кто-то ушёл в туман и не отозвался. Сначала думали, «чёрные» пошалили. Ну, знаешь, как это бывает: не поделили пассажира, переругались, один другого в Стикс отправил. Обычное дело.

Он постучал пеплом по краю пепельницы, и я заметил, как дрожат его пальцы.

– Потом пропал Харон.

Тишина повисла тяжёлым одеялом. Даже туман за окном будто замер, прислушиваясь.

– Да-да, тот самый. Старший. Весло, плащ, вся эта мишура. Ушёл на переправу — и не вернулся. Ни крика, ни следов. Просто... растворился.