Пернач V

Придя в себя, я сбросил газ, и поехал аккуратнее. Мне плевать на свою жизнь, но не хочу забрать с собой ее. Да, в этом мире жизнь стоит не больше пыли на дороге, но я старомоден, я ценю жизнь, и не хочу забрать ее просто проходя мимо. Да. Все таки в этом мире я чужой, нет во мне этой жестокости и беспощадности под предлогом того, что меня не накажут. Я сам себе судья. И я рассудил так, и буду действовать именно так.

Единственное, что меня вырвало из забвения — это мост через реку. Да, когда-то это была река, сейчас же — несколько ручейков мутной воды, и зловонные лужи. Но русло угадывалось вполне определенно. Бетонный мост сохранился очень хорошо, по крайней мере, он не лежал в грязи, а некоторые провалы можно не считать, для проезда он еще вполне годился. Дальше были все те же пейзажи, из которых выбивался один то ли огромный склад, то ли гипермаркет, огромное строение на левой стороне дороги, было видно, что местами оно обжито, но не везде, и следы жизни были старые: испачканные копотью стены и баррикады. Даа, человечество обмельчало, и селилось теперь только в уголке того, что когда-то было большим, жизнеспособным организмом.

Я пёр вперед не обращая внимания ни на что, окружающее меня не интересовало. Но еще меня гнал вперед голод: я знал, что остановлюсь только ночью, и тогда придет время охоты, я не буду мешать троггу. Да. Но, мне надо найти еду для Миры! Черт… Да где эта проклятая Москва?!

“Мы уже близко”, неожиданно сказал трогг.

Что?! Мы близко?! Но… Какого черта ты не говорил?!

“Ты не спрашивал”.

Логично… Мы рядом, надо поднажать! Мое существо слилось с машиной, я стал частью ее, я видел все ямы и препятствия на дороге, я объезжал их, я рвался вперед, еще немного, и мы у цели! Я. Должен. Доехать. Мы близко. Мы у цели. Еще немного… Потерпи, девочка, скоро… Я просто летел вперед, машина послушно повиновалась мне, окружающее слилось в размытые полосы по бокам поля зрения, я не видел ничего кроме дороги. Цель близко.

“Здесь, сверни направо”.

Реплика трогга вырвала меня из небытия и вернула в реальность. Мы подъезжали к развалинам и обломкам моста над нашей дорогой, и значит нам направо, вверх по насыпи, и на другую дорогу. Я рулил как робот, солнце двигалось то влево, то вправо, я не понимал восходит оно, или заходит? Мне было все равно! Я потерял счет времени, не чувствовал ни голода, ни жажды. Я ли это был? Видимо, я, раз трогг сказал где свернуть.

“Здесь налево”, выдал указание мой персональный навигатор.

Будет сделано! Большая развязка, но я не собирался ехать по ней, просто срезал влево, и выскочил на нужную дорогу. Что?!.. Это Дорога Проклятых! Я узнаю ее из тысячи! А это значит, что мы на верном пути! И ничего мне не помешает. Я нажал на газ со всей силы, мотор ревел, и наше ржавое корыто летело подобно стреле. Я не думал, как я буду тормозить, мне это было не нужно: цель ТАМ, цель близко! Мой рот исказил оскал, я со всей силы вцепился в руль, и даже пригнулся. Еще немного…

Дорога Проклятых неожиданно закончилась, и я вылетел на старый потрескавшийся асфальт. Да! Я знаю это место. Мы в Балашихе! Неужели… Думал, буду вечность ехать по разбитому, мертвому шоссе, и не приеду никогда. Но нет, мы добрались! Теперь надо вспомнить… Облезлая кирпичная пятиэтажка во дворах, где-то в той стороне, второй подъезд, третий этаж…

Жизнь в городе не изменилась, да и сам он не изменился. Электрический свет, редкие машины, редкие прохожие. Почему-то я так и думал, что здесь не изменится ничего. Москва живет пустошью, но вряд ли пустошь поглотит ее, когда перестанет кормить. Да, золотые реки иссякли, но жизнь не остановилась. Поплутав по темнеющему городу, я наконец нашел нужный дром. Да, все так же, и тот же свет в окнах третьего этажа. Еще горели окна на пятом в соседнем подъезде, остальные же были темные. Никто не живет? Скорее всего. Запарковав багги, я выбрался из кабины. Мира сидела как вспугнутя мышь, и только крутила головой, как сова, на триста шестьдесят градусов.

— Малышка, мы приехали.

Она посмотрела на меня круглыми глазами, и только спустя минуту выбралась со своего насеста, прижав сумку к груди. Я взял ее за руку, и повел к дому, мы поднялись на третий этаж по темному подъезду, и я постучал в знакомую дверь.

— Кто там? — спросили меня из-за двери.

“А кто здесь?” подмывало спросить в ответ, но я сдержался.

— Александр Васильевич, это я.

— Кто “я”… - начал было вредный мужик.

Но его реплику оборвали звуки борьбы, затем дверь распахнулась, и я увидел Лию.

— Саша… — выдохнула она.

— Саша. — подтвердил я.

Я думал только о том, как доберусь до нее, но что делать после — я не знал. Зеленые глаза смотрели на меня не моргая. Добрался, и что дальше? Взять ее за горло и трясти, пока не расскажет все? Надо оно мне теперь?

— Я искала тебя… — прошептала Лия.

Да. Помню. Видел во сне.

— Уходите! — сказал Александр Васильевич, и попытался закрыть дверь.

Вредный мужик вывел меня из ступора, и я переступил порог, нависнув над ним.

— Я не надолго.

Мира осталась в подъезде, но я взял ее за руку, и затащил внутрь.

— С детями нельзя! — пискнул хозяин квартиры.

— Это не мои. — бросил я.

Девчушка имела вид абсолютно обалдевший. Я разулся, заставил ее снять тапки, и пошел в знакомую комнату. Да, и тут ничего не поменялось, только лежанка Виля пропала. Слепая зашла за нами, плотно закрыла дверь, а затем двинулась ко мне, но я обошел ее, и резко открыл дверь, за которой притаился АлексанВасильич. Увидев меня, он сделал вид, что ищет что-то на полу, а я замахнулся делая вид что сейчас дам ему ладонью по лбу, и тот резко сквозанул к себе в комнату. Плотно закрыв за ним дверь, я повернулся к слепой, которая стояла столбом посередь маленькой комнатушки.

— Как ты? — спросил я ее.

Лия смотрела на меня долгим взглядом, молчание затягивалось. Мира ходила по комнате, трогала мебель и вещи, вид имела ошарашенный.

— Никак. — наконец ответила слепая.

Тут уже я молча уставился на нее долгим взглядом.

— Это как? — выдал я сформировавшийся вопрос.

— Никак… — повторила она, — Я инструмент, который пришел в негодность и был выброшен на помойку.

Я наклонил голову вбок, и принялся внимательно слушать. Обычно твердая и уверенная слепая явно потеряла форму.

— Я не могла не выстрелить в тебя… Не могла! У меня нет свободы воли. Нет полной свободы, только частичная… Я терминал без привязки, точнее, мне не нашлось места. Наверное… После… Древние отвернулись от меня, я не слышу их голоса.

Я задумался.

— Это потому, что вернули тебе зрение?

— И да, и нет. Слепому зрение не нужно…

— Лия, скверна больше не работает.

Она изумленно уставилась на меня.

— Земля не дает урожая, штраусы не плодятся, горючка больше не варится. Люди дичают.

Мне показалось, что она не поверила. Этого не может быть, потому что не может быть никогда? Наверное.

— Кто отдал приказ убить меня?

Лия опустила голову.

— Древние.

— Древние?

— А затем Мать. — повторила она.

“Нестыковочка. Мать связала тебя со мной, и началось это до твоей смерти”, вставил трогг.

Может в этом и дело? Новое, сильное тело, обладающее нечеловеческими возможностями?

“Ага. Человек-дундук”, хихикнул трогг.

— Лия, до смерти я видел странные сны. И это тоже была Мать.