Перпендикулярность

— Да?

Слышимость была странной. Помехи? Нет, не похоже. Это не посторонний шум и не искажение звука. Мама говорила что-то, он узнавал ее голос. Но предложения громоздились одно на другое, смешивались, переплетались, словно он слышал одновременно несколько звуковых дорожек. Слух выхватывал части фраз, отдельные слова, в которых смысл то угадывался, то нет.

С трудом разобрал, как она взволнованно говорит что-то об аварии и спрашивает, слышит ли он ее. И вместе с этим разобрал фразу о необходимости сводить Ксюшу в поликлинику на анализы для бассейна. Это же было неделю назад! Еще расслышал что-то о втором потоке. А потом возглас: «Илья, отмени задачу!».

Леша мотнул головой, набрал воздуха в грудь и выкрикнул:

— Мам! Ты где? Что случилось? Авария на испытаниях?

Новые потоки ее речи, причудливо переплетаясь, вынесли за пределы неразборчивых звуков отдельные фразы:

— Ты попал в аварию?! Своди Ксюшу в поликли… Отмена! Отмена!.. Почему ты молчишь? Мы попали… Зона расши… Это поток…

Это стало нестерпимо, он не мог ничего понять, какафония звуков усилилась, и вскоре стало невозможно что-либо разобрать. А потом связь прервалась.

Он очнулся, осознав, что стоит в вестибюле, в трех метрах от двери в класс, сердце выколачивает выход из груди, а телефон вот-вот выпадет из руки. Из двери выглянул Димка, и испуганно замерев, уставился на него. Потом зашел внутрь, что-то быстро сказал, наверное, Марии Даниловне, схватил свой и Лешин рюкзаки и вышел к нему.

— Леха! Что стряслось? С мамой что-то?

Он не мог ничего сказать, пытаясь сделать вдох, и Дима обнял его за плечи, сжал, встряхнул.

— Леш! Говори! Куда бежать?

— Я… Я ничего не понял. Что-то со связью. Звонила мама, словно сразу несколько разговоров с ней, да еще в разное время. Какая-то каша. Но я уловил что-то про аварию, какой-то поток, Ксюшины анализы, какого-то Илью. А когда я спросил, случилась ли авария, она стала меня переспрашивать так, словно это я первый об аварии сказал. Димка, я не понимаю! Нужно перезвонить ей сейчас, а если не ответит, в институт, начальнику — спросить, как у них обстановка, да?

Дима напряженно кивнул, и Алексей набрал мамин номер подрагивающими пальцами. Нет ответа. Он отыскал телефон ее начальника, который она давала ему на всякий случай. Снова нет ответа.

Лихорадочно зашел в поисковик, перебрал новости Технограда — ничего. Никакой информации о происшествиях, включая мамин институт.

— Леш, пошли на воздух? — предложил Дима, — подождешь минут пять и позвонишь снова.

Алексей торопливо кивнул. Неплохая мысль, воздуха ему сейчас не хватает. Да и говорить посреди урока в вестибюле… Может выйти кто-нибудь из учителей, начнут спрашивать, что случилось. А он сам ничего не понимает.

Они вышли на школьный двор, отгороженный фигурным забором и клумбами, сели на скамейку в небольшом парке. Сначала сидели молча. Леша поглядывал на часы в смартфоне каждые десять секунд, пока Дима не придавил его ладонь с гаджетом к скамье. Минуты тянулись мучительно, словно сквозь вату доносился щебет птиц, голоса людей с улицы…

Глава 4 Дуся. 5 сентября 2072

Он снова набрал маму — безуспешно. И только хотел позвонить начальнику, как телефон заиграл, высветив ее номер. Мгновенная вспышка радости чуть не заставила выронить гаджет. Леша нажал иконку ответа.

Но все повторилось. Наложение нескольких звуковых дорожек, фраза из разговора недельной давности, что-то об аварии и каком-то потоке… Похоже, он слышит один в один предыдущий разговор. Алексей попытался вставить хоть слово, но горло сжал спазм, связь прервалась на том же месте, что и в прошлый раз. Стало страшно и тоскливо. Это не помехи, не сбой связи. Что-то случилось. Внезапно вспомнился сон, в котором он летит вниз с крыши высотного дома и застывает в густом асфальте, как муха в янтаре.

— Опять… То же самое, — он отнял телефон от лица и развернулся к Диме.

— Вызови ее начальника.

Леша набрал номер и ждал почти до конца вызова. Но тот все же ответил:

— Да! С кем говорю? — резкий голос и интонации не оставили сомнений в том, что в институте что-то стряслось.

— Игорь Дмитриевич, это Алексей Горский, сын Инны Сергеевны… — он перевел связь на громкую.

— Алексей, я не могу говорить, у нас… — голос начальника чуть смягчился.

— Авария в лаборатории? — перебил парень, — Вы знаете, что случилось? Что с моей мамой?

— Откуда ты… Пока неизвестно. Ждем МЧС и спецслужбы. Как ты узнал?!

— Мне позвонила мама. Дважды, пять минут назад и только что. Очень странные звонки. Я расслышал что-то об аварии. Связь оборвалась, я не могу ей дозвониться.

— Так, Алексей, информация о звонке очень важна…

— Там что, взрыв? Пожар? Потоп? Завал?!? — у Леши не было сил слушать нарочито спокойный голос Игоря Дмитриевича.

— Послушай! — голос начальника стал властным и твердым, — Будь на связи. Мы сейчас создаем сводную следственную группу для решения этой проблемы. К тебе подъедет кто-то из них, нужно будет согласие на прослушивание записи разговоров. Ты понял меня?

— Я приеду…

— Нет! Территорию оцепят, тебя не пропустят. Мы будем на связи со всеми родственниками наших сотрудников. Если нужна поддержка, обратись к школьному психологу. Понятно?

— Да, — прошептал Леша.

Застонав, он выронил смартфон на скамью и согнулся, закрыв лицо руками. Нужно собраться, подумать о сестре, папе, о дедушках и бабушках, о лекошке, в конце концов. И о маме, конечно же. Ей не помогут ни его отчаянный испуг, ни тоска, охватившая изнутри, и сжавшая сердце когтистой лапой. Почему же так сложно стать сейчас хладнокровным, как герои книг, фильмов и комиксов в экстремальных ситуациях? А ведь ему не нужно ни спасать мир, ни убивать инопланетных монстров, ни обезвреживать бомбу в реакторе космического корабля. Почему так сложно взять себя в руки?

— Леш, — рука Димы легла на плечо, — Ты не один. Сейчас навалимся всем миром и решим. Надо только Ксюшу с Дуськой в охапку сгрести, разобраться с бытом, и решить, говорить ли бате. В школе отпуск взять, ты же не сможешь пока учиться.

— Думаешь, за сегодня не разберутся? — с тоской спросил Леша.

— Не знаю. Просто представил, как ты на уроках в припадке бьешься. Лучше отпуск.

Леша хмыкнул, не то чтобы успокаиваясь, но испуг и паника уступили место вынужденному спокойствию.

— Ксюше и папе скажу, что мама в срочную командировку уехала.

Он чуть не выронил телефон, который внезапно зашелся трелью — сестра.

— Ксюша! — Леша старательно вдохнул-выдохнул, и ответил почти спокойно:

— Да? Ксюш? Ты чего звонишь, у нас еще урок…

— Ду-уська-а! Ле-еша-а-а, Дуська-а сбежа-ала-а! — сестра захлебывалась в рыданиях, а его ощутимо начало подташнивать.

— Ксюша, успокойся. Дуся сбежала? Как? Ты тоже бежишь, что ли?

— За ней бегу! — сестра стала говорить четче, но дышала действительно так, что стало понятно — несется во весь дух.