Персидские ночи

— Обалдеть, — прогнусавила Женя, одевая широкий браслет с камнями на тонкое запястье. Как раз по ее размеру: узенькое, большая редкость. Обычно она не носила браслеты, как впрочем, и часы по одной простой причине — их диаметр оказывался всегда больше ее запястья, и они соскальзывали, терялись.

— Это еще не все, — заявила с довольной улыбкой Сусанна и вывалила на стол перед каждой подругой по горке всяких баночек, безделушек и украшений. Женя открыла маленькую баночку и понюхала ее содержимое:

— Крем?

— Да, но не просто крем. Он на благовониях. Свекровь лично тебе передала, — поведала с каким-то странным прищуром. Женя насторожилась:

— Чему обязана подобной щедрости?

— Жень, мы решили, что ты будешь у нас свидетельницей, — вздохнула покаянно, отводя взгляд.

— Мы — это кто?

— Ассария. Мама Самшата. Я ей фотографии показывала, твои работы. Она сказала, что была бы рада видеть первой свидетельницей тебя, а Надю второй. Считай приказ. Слова мамы у нас не обсуждаются. Надя, ты не обижаешься?

— На что? — удивилась та, перебирая украшения.

— Что Ассарии Женя приглянулась.

— Да мне-то что?

— Я к тому, что обижаться не надо. Мы ждем вас обоих, а не одну…

— Не поеду я никуда, — фыркнула Женя. — Терпеть не могу жару и восточных жеребцов. Мне местных хватает.

— Да и денег нет, — поддакнула Надежда.

— На счет этого не беспокойтесь: Самшат все оплатит и с визами поможет. Он уже распорядился. Билеты вам купят туда и обратно, жить будете у нас, места всем хватит, а с собой, ну… на мелочи всякие, тряпки, безделушки. Питание за наш счет. Самшат хозяин ресторана, готовит, пальцы откусите! Короче, свадьба через месяц.

— Не соблазняй, — задумалась Надежда, и по лицу было видно, что думать будет не долго — как только Евгения согласится, так и она ‘да’ скажет. Но Женьку уломать — не Надю. Борисова сроду жаркие страны не любила, а восточные страны туризма считала местами злачными и стратегически опасными для ее психического и физического здоровья.

— Играйте свадьбу в Исландии и согласна быть свидетелем, — бросила она, нюхая крем — шикарный запах, обалденный. Весь французский парфюм отдыхает.

— Женечка, ну что тебе тяжело за бесплатно в экзотическую страну прокатиться, меня порадовать, долг подруги выполнить? — расстроилась Сусанна. — Я ведь без вас ничего бы не смогла и не смогу, если б не ваши ценные советы, я, может, умерла бы от любви к Самшату.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — заметила Надя, надевая тоненькое колечко на свой палец.

— Девочки, я ведь теперь долго не приеду, а как жить без вас буду? Имейте совесть! Нельзя так с близкими поступать!

— Что-то ты недоговариваешь, — прищурилась Евгения.

— Там сложно очень, — вздохнула Сусанна. — Нет, Самшат просто чудо, мне несказанно повезло с ним, и Ассария вроде вполне, живет на своей половине, на обеды только является. Забот у меня никаких, разве что по лавкам пробежать, у бассейна позагорать, в гости к друзьям Самшата сходить… Но тоска меня берет, девочки. Мы же всегда вместе были. Я без вас, как без рук.

— На что намекаешь? — Уставилась ей в глаза Надя.

— Понимаешь, вы у меня как талисманы, вы самые, самые для меня, и если вас на свадьбе не будет, то и жизни у нас с Самшатом хорошей не будет.

— Не говори ерунды…

— Я эгоистка, девочки, да, признаю. Но вот что я подумала: ведь не только мне хорошо будет, но и вам. Приедете на свадьбу, познакомитесь с моим мужем, свекровью, заодно отдохнете, поживете у нас, они к вам привыкнут, вы к ним. И тогда мы не расстанемся навсегда. Будете ко мне в отпуск приезжать. Бесплатно! Представьте себе, в Сирию, как на дачу на выходные, в любое время.

— А без тюбетейки твой милый не останется? — хмыкнула Женя.

— Нет там тюбетеек…

— Ну, без тапочек…

— Жень, да многие мечтают о такой возможности, деньги копят, чтоб съездить, с экзотикой познакомиться, а ты уперлась. Некрасиво это и по отношению ко мне, и вообще!

— Не злись, Саня, не люблю я жару и всю восточную ерундистику. И потом, мужики там говорят прилипчивые, как мухи по осени. Валя вон съездила в Египет, еле отбилась, говорит.

— Да тебе-то что беспокоиться? Сирия не Египет! Там другие нравы…

— Круче? — Усмехнулась.

— Самшата там любой осел знает. Уважают его. Только с трапа сойдете — вам только свистни, все сделают. И никто не посмеет приставать, поверь, Самшат строг в этом отношении.

— Горячий сирийский Отелло? — хохотнула Надежда.

— Нет, не Отелло, но гости Самшата неприкосновенны не взглядом, ни словом, ни делом. Нравы у них такие, понимаешь?

— Крестный сирийский отец? — спросила Женя с ехидцей.

— Какой крестный?! Совсем что ли? Твоего отца уважают? Уважают и многие знают, а он не мафиози.

— А-а…

— Издеваешься, — надулась Сусанна. — Бросаете меня. Даже на свадьбу приехать не хотите, на солнышке погреться.

— Веришь, не хочу, — вздохнула Женя. — Знаешь, какой процент туристов, уехавших в теплые края, не возвращается на Родину? Пропадает наглухо.

— Да ничего с вами не будет! Ну, хочешь, я Самшату позвоню, он охрану вам наймет?

— Ох, крутишь ты, — заметила Надя. — Хотя, нет, правда, Жень, чего не слетать? И потом, свадьба — дело святое.

— Угу? Кто ж спорит?… Да не хочу я в вашу Сирию! Я лучше к березкам на дачу!

— К клещам! — фыркнула Надя.

— Ты здесь лежишь в толпе потных хамов, на мусоре. Купаешься в грязной воде, слушаешь крик, мат и смех, отбиваешься от комаров и слепней. А там сидишь у бассейна, в приятной компании, пьешь коктейль, купаешься в чистой воде. Разницу улавливаешь? — подхватила мысль подруги Сусанна.

— Пусть слепни и хамы, зато родные, понятные. Надоест, пошлешь светлой дорогой в непроходимые места, а там хоть запосылайся, они по-русски ни бельмеса.

— У Самшата переводчик есть.

— Ничего себе ресторанчик вам доходы приносит, — присвистнула Надя.

— Вот-вот, подозрительно все это.

— Что подозрительно?! — возмутилась Сусанна. — Что я своим подругам отличный отдых устроить хочу?!

Женя вздохнула, виновато отворачиваясь. Надежда же подперла ладонью подбородок, выставив напоказ унизанное штучной ювелирной работы браслетами:

— Я прониклась и еду, — заверила.

— Вот и договорились. Звякнешь с Евфрата, — кивнула Женя.

— Значит, ни в какую уважить подругу не хочешь? — вздохнула Сусанна. — Ладно, не тащить же тебя, ослицу, силком. Но учти, я обиделась!