Перст Кассандры

Оставалось только продолжать расследование и довести его до конца. И перспектива успешного исхода отнюдь его не радовала.

Войдя в помещение Национальной галереи, Фредрик сразу заметил, как взбудоражены ее сотрудники. Вход в отдел классической скульптуры был закрыт.

Фредрик приветствовал кивками и улыбками знакомых деятелей, в том числе профессора Каана де Берга, коллегу и духовного антипода Халлгрима Хелльгрена.

— Что у вас тут произошло? — непринужденно справился он.

— Вопрос вопросов, Фредрик, — отозвался Лекфинн Шолд, подойдя к нему и беря его за руку. — Произошла такая невероятная вещь, что мы даже еще не решились вызвать полицию. Исчезла со своего цоколя статуя ассирийского царя Ашшурбанипала каким-то таинственным образом между десятью утра вчерашнего дня и половиной девятого сегодня, вынесен четырехтонный гранитный монолит. Вынесен, хотя это никак не возможно сделать.

— Да уж… И вы не обратились в полицию?

— Кажется, в эту минуту с ними связываются по телефону. Господи, это безумие какое-то. — Бледное лицо старшего хранителя заметно осунулось.

В голове Фредрика роилось несколько мыслей. В том числе мысль о том, что здесь еще не знают о гибели Халлгрима Хелльгрена, что сотрудники полиции еще не приходили сюда, чтобы расспросить о распорядке дня покойного, и что они пока не усмотрели связи между тем, что находилось в гостиной Халлгрима и Национальной галереей. Однако их появление здесь только вопрос времени. Может быть, они сию секунду поднимаются по ступенькам к входу.

— Слышишь, Лекфинн, можно мне на минутку зайти в зал классической скульптуры?

— Пошли, дружище. — Лекфинн Шолд потянул Фредрика за собой. — Вот, гляди…

Он уныло покачал головой.

И Фредрик увидел. Пустое пространство там, где стояла скульптура — между конной статуей работы Донателло и сфинксом из Пергама. На цоколе, бетонной плите высотой около десяти сантиметров, явно виднелся светлый овальный след от колосса. Ширина овала по большой оси превышала один метр.

— Как это было сделано, кому это нужно, Фредрик… — удрученно вымолвил хранитель.

На плите не было ни одной песчинки, ничто не говорило за то, чтобы вес и размеры статуи представляли проблему для похитителей. Ни одной царапины на натертом до блеска полу. Между тем казалось совершенно невозможным кантовать Ашшурбанипала, не повредив и не свалив другие статуи. Фредрик остановился, глядя на маленькое окно в верхней части одной из стен, высотой меньше полуметра, шириной около метра. Во всем зале не было экспоната, который пролез бы в это окно.

— Это — единственное отверстие? — спросил он, указывая пальцем. — Или тут есть какие-то потайные выходы?

Лекфинн Шолд отрицательно покачал головой.

— Чтобы поднять такую статую, требуется кран и всякие приспособления. И тебе должно быть известно, что здание надежно охраняется. Незаметно проделать такую операцию никак нельзя. Даже будь вся охрана причастна к этой абсурдной краже, все равно нельзя. Понятно теперь, почему мы медлили с обращением в полицию? Хочешь знать, так мы уже начинаем сомневаться — да стояла лиздесь вообще когда-нибудь скульптура Ашшурбанипала?

— Вот как? — Фредрик обошел вокруг цоколя.

— Тем не менее четыре сотрудника галереи готовы поклясться, что статуя была здесь во всяком случае в десять утра вчера.

Старший хранитель достал из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб.

— Днем в этом зале никто не дежурит?

— Господи, зачем?Вынести отсюда что-нибудь незаметно для дежурных в вестибюле просто невозможно! — Он всплеснул руками.

— Что верно, то верно… Размеры экспонатов этого зала вряд ли могли соблазнить какого-нибудь карманника.

Фредрик направился к двери, увлекая за собой Лекфинна. В любую минуту сюда могла нагрянуть полиция с информацией, от которой сотрудники галереи надолго утратили бы дар речи. Ему следовало поторопиться.

— А вам здесь известно, кто из посетителей заходил в этот зал, скажем, между десятью утра и тремя часами дня?

Лекфинн Шолд тупо усмехнулся.

— Уж не хочешь ли ты сказать… Это же просто глупо…

— В данном случае только глупое представляется вероятным, — ответил Фредрик.

— Спроси фрёкен Хауг. Она сидела за столиком перед дверью, каждый день там сидит.

Хранитель продолжал тупо усмехаться.

Полиция уже поднималась по ступенькам, но Фредрик успел отвести фрёкен Хауг в сторонку и узнать, что вчера в зал заходили два десятка одиночных посетителей, кроме того, с девяти до половины одиннадцатого профессор Себерг читал там лекцию о римских орнаментах для студентов, будущих археологов, среди дня туда с шумом вторглись учащиеся одной из пригородных школ, да пять-шесть курсантов из военного училища приходили посмотреть на статуи римских воинов. Были среди посетителей и дипломаты: несколько сотрудников английского посольства интересовались классической скульптурой. И были длительные промежутки, когда зал оставался пустым.

Выходя из галереи, Фредрик заметил, что Лекфинн Шолд разговаривает с сотрудником уголовного розыска. По бледному лицу старшего хранителя было видно, что ему сообщили о смерти Халлгрима Хелльгерна. Фрёкен Хауг громко рыдала.

— Дрюм!

Профессор Каан де Берг трусил за ним вдогонку по тротуару.

— Что я слышу, черт побери! Халлгрим мертв, его убили! Еще вчера я разговаривал с ним, и он сказал, что вечером ждет тебя в гости. Что происходит, черт возьми?

Фредрик посмотрел на возбужденного долговязого ученого. Глаза профессора грозили выскочить из орбит, волосы черными космами облепили лоб.

— Воинствующий царь пришел в движение, как и положено воителям, когда они чуют угрозу. Ты разве не рад, ведь это подтверждает твою теорию, по которой войны, убийства, насилие сопутствуют человечеству с тех самых пор, как первый человек спустился с дерева, насилие присуще самой природе человека,а потому война неразрывно связана со всяким нашим деянием. Ты ведь так пишешь и говоришь. — Фредрик говорил спокойно, точно описывал рецепт приготовления манной каши с изюмом.