Перстень Харома
Шрифт:
— Ты снова говоришь стихами, Барти? — раздался голос Фатенот, а её глаза через медное зеркало удивлённо уставились на товарища Тёмного, одетого в красную русскую косоворотку, перетянутую шёлковым поясом с кисточками на концах. На голове Тёмного красовался чёрный кожаный картуз с красной звездой и розочкой сбоку.
— Ты не Барти?! — удивилась Фатенот и, забыв об осторожности, повернула к нему голову,
— Совершенно верно, товарищ Фатенот, — улыбнулся товарищ Тёмный: — Позвольте представиться – меня зовут Тёма.
— Вы тоже пишите стихи? — спросила Фатенот, глядя на Тёмного, в тоже время, перебирая пальцами разноцветные нити на небольшом ткацком станке.
— Не обучен, — возразил товарищ Тёмный, — но имею склонность к декламированию и пению.
— Может, вы споёте мне что-нибудь из вашего репертуара, — предложила ему Фатенот, продолжая работать.
Товарищ Тёмный кашлянул, поднял вверх руку и запел:
«Эх, яблочко, покатилося?
Красна Армия – воротилася!
Эх, яблочко, цвета зрелого
Люблю красного, люблю белого!
Эх, яблочко, цвета макова.
Любит Маня их одинаково!»
Онти, слушая рулады черноглазого красавца, закрыла уши, а Рохо удивленно на неё смотрел – к сожалению, он не мог петь даже так, как товарищ Тёмный. А вот Фатенот плакала, роняя слёзы на разноцветные нити ткацкого станка, которые тут же меняли свою окраску. Судьбы Времён возмущённо кудахтали, теряя перья, которые, вдруг, ниоткуда падали на пол, кружась в воздухе.
Фатенот, вытирая слёзы, перестала смеяться и простонала Тёмному:
— Вы больше не пойте.
Отсмеявшись, она подняла глаза на товарища Тёмного и спросила:
— Вероятно, вы приехали сюда не для того, чтобы петь песни?
— В вашей жизни была любовь? — спросил товарищ Тёмный, томно взглянув на Фатенот. Она засмеялась и взмахнула рукой:
— Не пытайтесь меня обольщать… — она помолчала и продолжила:
— Когда-то я любила Харома, но сейчас очарована другим человеком.
— Сергеем? — спросил товарищ Тёмный, и Фатенот удивлённо окинула его взглядом:
— Откуда вы знаете?
— Может, вы любите след Харома, оставленный на этом человеке? — предположил товарищ Тёмный. Фатенот замолчала, и, даже, её пальцы перестали бегать по ниткам.
— Возможно… — неуверенно сказала она, — …а вам какое дело?
— Сергея любят так же горячо, как вы любите Харома … — начал Тёмный, но Фатенот его перебила:
— Я не люблю Харома … любила … — она растерянно посмотрела на Тёмного: — Вы думаете …
Из угла раздалось явственное покашливание, не сулящее ничего доброго. Фатенот, бросив туда взгляд, растерянно сказала Тёмному:
— Я не могу … Я дала слово …
— Мы с вами вашего слова не нарушим, — пообещал товарищ Тёмный и совы в углу, ожидая, затихли.
— Вы хотите, чтобы я разорвала нити связывающие Сергея и меня? —
Растерянно спросила Фатенот.
— Да, — сказал товарищ Тёмный, — если немного подождёте, в обмен на это вы получите Харома.
В углу обе совы почему-то резко закаркали, позабыв, что их лики предполагают
разве что уханье.— Не знаю … — неуверенно сказала Фатенот и, вспомнив, добавила:
— Он сейчас должен прийти.
Точно услышав Фатенот, в дверь, неожиданно, постучали, и товарищ Тёмный превратил Онти и Рохо в двух воробьёв на подоконнике, а сам вообще пропал.
— Входите, — крикнула Фатенот, и в комнате появился Сергей, который, оглянувшись вокруг и поздоровавшись, сразу же спросил:
— Вы не подскажете, что связывает Бартазара Блута и Элайни?
— Сейчас – уже ничто, — сказала Фатенот, разрывая скрученные между собой нитки. Две совы неодобрительно заухали, и Сергей растерянно оглянулся, а потом посмотрел на Фатенот, вероятно, ожидая более пространного ответа. В окне появилась морда Флореллы, которая напряженно приставила ухо к окну, но ничего не слышала. Воробьи, сидящие на подоконнике, уставились на неё и плюхнули ей в голову мексиканский сериал. У глеи тотчас из глаз посыпались слёзы и она свалилась вниз, рыдая и переваривая последнюю серию.
— Вам нужно поспешить на станцию репликации, — сказала Фатенот и Сергей настороженно переспросил: — Вы думаете?
Вновь возникшая в окне глея Флорелла требовала продолжения сериала, но воробьи повернулись к ней хвостиками, отчего она поняла, что «кино» уже не будет.
— Спасибо, — сказал Сергей и вышел. Флорик у порога его спросил: — Что там?
— Очень хорошая женщина, — ответил Сергей и, глянув на хлюпающую Флореллу, спросил: — Кто её обидел?
Флорик хмыкнул, а Бартик неодобрительно на них посмотрел и пошёл утешать Флореллу.
— Куда теперь? — спросил Флорик.
— На станцию репликации, — сообщил Сергей.
Они поднялись в воздух и быстро полетели в направлении станции репликации.
Появившийся в комнате прямо из воздуха товарищ Тёмный сообщил для всех:
— Мне тоже нужно спешить, — и направился к выходу из комнаты Фатенот.
— А мы? — спросили воробьи.
— А вы у себя дома, — ответил им товарищ Тёмный и скрылся за дверью.
Онти и Рохо снов превратились в юношу и девушку, собираясь уходить, но их остановила Фатенот:
— А вам связать вашу судьбу? — спросила она, держа в руках их нити.
— Мы сами! — хором закричали Рохо и Онти, и Фатенот со смехом отпустила нитки.
Товарищ Тёмный в это время уже был на станции репликации.
* * *
Барберос Бандрандос понял, что его коварно обманули, но бесполезно не дёргался, понимая, что эмоции ничего не дадут, тем более что окутавший стадо морок лишил их на некоторое время возможности ориентироваться в пространстве и времени. Вместо бесполезной суеты он принялся вычислять, кто его так хитро подставил и начал перебирать сведения в глифомах, сопоставляя факты.
При первом приближении он сразу же подумал о Страннике, который болтался рядом, но, когда присмотрелся к его поведению за последнее время, то понял, что нынешняя акция – не его работа. Странник работал по-мелкому, стырит одного амомедара и скроется на время, а чтобы утянуть кучу амомедаров вместе с Хранителем – для него, со стопроцентной вероятностью, слабо.
На планете, которую местные называли Глаурией, кроме Хранителя, украденного Бандрандосом, были ещё Хранитель, Творец и Координатор, который недавно удалился через станцию репликации. Кроме того Бандрандос заметил на планете ещё одну сущность, не определяемую категорией, но решил, что в силу её немощи брать её во внимание не стоит.