Перстень Иуды
Шрифт:
– Да и что-то непохож он на тебя…
– Дык он документы покажет, если сумлеваетесь, – Васильич вытер платком вспотевший лоб.
– Да нет, это я так, – убрал напряжение Самохвалов. – Большевистских связников ищем да агитаторов…
– Помилуй Бог! – Васильич широко перекрестился.
– Знаю, знаю… Ты у нас на хорошем счету, да и ко всей фамилии Дороховых у нас никогда претензий не было. Иди, работай спокойно!
Васильич воспрял духом.
– Сейчас мигом накрою. Раз такое событие, то за счет заведения!
Хозяин исчез. Самохвалов довольно рассмеялся.
– Видите, как можно
А Васильич, тем временем, пересказывал состоявшийся разговор брату.
– Знаешь, кто эти офицеры, с кем я гутарил? Они из контрразведки! Тобой интересовались…
– Так мабуть мне не оставаться? Поеду обратно от греха…
– Не боись. Я тебя отговорил….
– К ним лучше не попадать, – опасался Степан. – Живодеры… Не шкуру обдерут, так кишки выпустят!
– Ничо, я с ними дружу, да и сом с раками пригодились, – успокаивал брата хозяин. И весь их разговор полностью подтверждал теорию страха, разработанную капитаном контрразведки Самохваловым.
Зала постепенно заполнялась. В основном, заходили офицеры и прапорщики, но несколько столиков занимали штатские, совершенно неопределенного вида. Четверо хмурых парней сбросили одинаковые новенькие пальто из английского драпа на руки официантке и заняли столик рядом. Тотчас же подскочил Васильич и, согнувшись, зашептал Самохвалову в ухо:
– С этими осторожней, вашбродь, плохой народ, опасный. Может, лучше пересядете от греха?
Но контрразведчик только отмахнулся небрежно.
– Да знаю я всех, – не понижая голоса, ответил он. – Пусть они пересаживаются подальше!
Васильич исчез. Крепкий парень за соседним столиком услышал, глянул испытующе, причмокнул вялыми губами. У него было побитое оспой лицо, квадратная челюсть, косая челка почти закрывала глаза с блатным прищуром. Дорогой новый костюм явно не подходил по размеру, вдобавок Латышеву показалось, что под пиджаком скрыто оружие.
Офицерам тем временем подали гуляш, говяжий студень и самогон.
– За нового контрразведчика! – торжественно провозгласил Самохвалов. – К нам очень нелегко попасть! Говорю же, это ваш волшебный перстень помогает!
Латышев поперхнулся самогоном и закашлялся.
– Да что вы все про какой-то перстень говорите? Откуда вы его взяли? Ничего понять не могу!
Помолчав немного, Самохвалов без тени улыбки произнес:
– Да что тут понимать-то, Юрий Митрофанович! Как вы уснули, я вашу котомку перебрал. Планшетку с бумагами нашел. Не скрою, прочитал с большим удовольствием. Презанятная история, надо заметить!
Латышев сидел, не зная, как реагировать на эти слова. У него плохо укладывалось в голове, как можно рыться в чужих вещах, а потом еще так спокойно, без тени смущения говорить об этом.
Словно прочитав его мысли, Самохвалов продолжил:
– Вас, конечно, смущает мое признание. Вы наверняка никогда по чужим вещам не лазали. Верно?
– Можете не сомневаться!..
– А я и не сомневаюсь. Приличная семья, папа майор, питерское воспитание, гувернантка, учитель французского, книжки читать любили. Правильно я излагаю, дорогой Юрий Митрофанович?
Самохвалов
смотрел с некоторым превосходством и улыбался.– Правильно… Но откуда…
– Это же контрразведка, привыкайте… Я позвонил в Питер кое-кому и разузнал про вас, что успел. Да и письма прочел от вашего батюшки. Конечно, с таким воспитанием вы по чужим сумкам не лазали. Меня ведь тоже ни в семье, ни в юнкерском училище таким гадостям не учили. А жизнь научила. И вы научитесь, никуда не денетесь. Придется. Так сказать, по долгу службы. Вот и мне пришлось. Я ж вас привел сегодня в нашу контору.Коль так, то отвечаю за вас. А вдруг у вас с собой адская машина, иль шифры, иль еще что…
И безо всякого перехода Михаил Семенович попросил:
– Юрий Митрофанович, покажите этот перстень Иуды. Я когда прочитал про него, даже спать не мог: любопытство раздирает. В вещмешке вашем его не оказалось, а шарить по карманам я не стал. Кстати, запишите в мой актив этот благородный поступок.
Латышев сидел совершенно растерянный, не зная, как реагировать на слова своего покровителя, а теперь и коллеги.
– Нет у меня никакого перстня, – невнятно промямлил он.
– Не убедительно врете, капитан! – заявил Михаил Семенович. – Лоб нахмурили, губы поджали, даже носогубные морщины разгладились. Три признака лжи – классика! На вас можно психологию допроса изучать. Придется работать над собой: ведь ложь – разновидность искусства!
Новоиспеченный контрразведчик молчал.
– И с точки зрения логики никуда не годится! Не в поле ж, под березой вы его закопали! У вас он. Поверьте, я на него покушаться не стану. Просто хочу взглянуть. Хоть из ваших рук…
Пришлось Латышеву подрывать подкладку кармана и извлекать из примитивного тайника перстень. Он надел его на мизинец и поднес ближе к керосиновой лампе. Капитан потянулся, но рука его будто наткнулась на преграду и зависла в воздухе.
«Господи, – подумал Латышев, – у него глаза горят, как у кота. Да он вообще удивительно похож на кота Базилио – такой же разбойник. Угораздило меня связаться с ним и его конторой…»
Контрразведчик смотрел на перстень как завороженный. Потом чиркнул зажигалкой, поднес желтоватый огонек к черному камню – с одной стороны, с другой… Наклонившись поближе, разглядывал его под разными углами, сосредоточенно шевелил губами. Вдруг он откинулся на спинку скрипучего стула и громко расхохотался. Сидящие рядом хмурые типы недоброжелательно повернули в их сторону лишенные признаков благородства плебейские лица.
– Чего гогочете, как гуси? – недобро спросил здоровяк. – Или в жаркое проситесь?
Все четверо смотрели вызывающе, явно провоцируя скандал. Судя по манерам, они привыкли внушать страх.
– Отдыхайте, друзья, – спокойно сказал Самохвалов. – Это капитан мне смешной анекдот рассказал. Только и всего.
Михаил Семенович доброжелательно улыбался, но Латышев заметил, что он с привычной ловкостью одним движением отстегнул застежку кобуры.
Хмурые лица отвернулись.
– Мне непонятна причина вашего бурного веселья, капитан, – сдержанно сказал Латышев. – Чем оно вызвано?