Перстень в наследство

– Один из вас должен сойти на берег, а другой остаться. Кто это будет - выбирать судьбе. А сейчас ступайте, мне нужно поговорить с еще одним человеком. Времени очень мало.

Мужчины отошли от Розалии, и женщина снова принялась вглядываться в лица людей, сидящих в кафе. Неожиданно ее взгляд остановился на мне, и она попросила подойти к ней. Пришлось подчиниться. Алекс встал рядом и предложил:

– Сто фунтов за хорошие новости для мисс, - широкая улыбка расплылась на лице.

Вдруг стало не до смеха. Испанка холодно взглянула на Стоуна, а затем перевела взор на меня.

– Ты просишь новостей? Они есть, - сильный акцент Розалии заставил вздрогнуть.

– Ты приехала из далекой снежной страны за переменами. Они будут. Подарю тебе кольцо, оно в скором времени пригодится тебе.

Из кармана длинной юбки женщина достала небольшой серебряный перстень с черным камнем. Он весело блеснул у нее на ладони. Розалия протянула его Алексу.

– Возьми и надень ей. Тогда все, что скажу, случится.

– Это обсидиан?
– поинтересовался англичанин.

– Не так важно, как назвать его. Главное другое... Надень.

Туман от выпитого вина заволок рассудок. Иначе, как назвать то, что я безропотно позволила натянуть безделушку из серого металла себе на палец? Тем не менее, это произошло. В заключение всего мужчина поцеловал мне руку.

– Послушай теперь меня, девочка, - тихо зашептала испанка.
– В твоей стране плетут пряжу на веретене. Я вижу это. Морозы сильные, а зимы снежные. Время наматывается на остов судьбы, словно нить на веретено. Один виток, затем другой и так вечность. Всегда одно и то же, раз за разом. То, что не удалось сделать на одном обороте времени, жребий заставит довершить на другом. Не случиться? Тогда, предстоят новые испытания сквозь вечность. Береги мой дар и не потеряй чудо.

– Не потерять чудо?
– поинтересовалась я, а женщина пожала плечами.

– Ты потом сама все поймешь, когда это произойдет.

– Прошу об одном - сохрани его, и оно достанется той, кому нужно будет все завершить.

– Сохраню, - словно во сне прошептала я на родном языке.

Глаза испанки опутывали чарами. Я словно плыла в воздухе, не чувствуя тела. Из этого состояния меня вывел вопрос Алекса:

– Что?

– Она согласилась, - пояснила Розалия.

Затем испанка резко поднялась со стула и направилась к выходу. Я так и осталась сидеть, боясь пошевелиться. Перстень, дарованный женщиной, будто тлел на пальце. Заворожила она его что ли?

Встала и направилась к выходу из кафе. На улице остановилась и огляделась. Все что окружало, казалось сном. Ребекка, про которую благополучно забыла, идущий рядом Алекс. Все сон и иллюзия. Даже корабль, который ждет в порту.

– Мари, очнитесь, - трясла за руку компаньонка.
– Что с вами, Мари?

Ее глаза показались неискренними и злыми. Захотелось вырваться из плена ее ладоней, обхвативших мою кисть. Алекс подоспел к тому моменту, когда я хотела грубо обругать эту несносную Ребекку.

– Мари, что произошло?
– спросил мужчина.

Какие у него необыкновенные плечи. Их хочется обнять...

– Мари, не молчите. Мы опоздаем на лайнер, - взволнованно напомнил Алекс.

Его руки волнуют меня... Млея от образов, которые начали вспыхивать в уме, словно калейдоскоп, я оперлась на предложенную англичанином руку и томно вздохнула.

– Поцелуй меня, - взмолилась я на русском.

– Что, мисс?
– нахмурил лоб вельможа.

В этот момент наваждение сошло, и перевела на английский:

– Простите, вы правы. Лайнер. Да-да, лайнер. Вино на удивление крепкое.

– Мне кажется, вы говорили о чем-то другом, - подозрительно сощурил глаза Стоун.

– О, это русская экспрессивность. Не обращайте внимания, - приподняла брови и одарила господина честным взором.

– Необыкновенная русская душа?

– Именно. Идемте.

Ребекка все это время стояла, плотно сжав губы. По всей видимости, силилась понять, что происходит. Напротив кафе стоял фаэтон. Мы погрузились в него и через несколько минут уже поднимались по трапу.

– Увидимся после отплытия?
– прощаясь с нами, спросил Алекс.

– Я выйду прогуляться по палубе, - ответила я.

– Мы совершим прогулку вместе. Вы не против, Мари?
– развеселилась Ребекка.

Ей явно не хватало внимания. При ее задорном характере трудно было коротать вечер в одиночестве. Мне повезло, что хоть в ком-то из нас двоих бурлила жизнь. Я улыбнулась в ответ и кивнула. Время встречи назначили на десять вечера и разошлись по каютам.

Хлопнув дверью, я постояла немного около нее. Уютная комната показалась одинокой и скучной. Оставаться здесь не было никакого желания. Открыв дверь, решила пройтись по другим палубам, чтобы ознакомиться с судном. Миновав палубу 'Е', спустилась по ступеням и отыскала выход в отсек 'F', где проживали преимущественно пассажиры третьего класса. Направилась сюда умышленно, чтобы нечаянно не столкнуться с Алексом. Требовалась передышка, чтобы разобраться в чувствах, которые словно выворачивали меня наизнанку, при виде этого высокого англичанина.

Прогуливаясь вдоль бортика, я остановилась напротив носа лайнера. Темнота апрельского неба сделала меня неуязвимой для чужих глаз. Смогла отдаться мыслям в полной мере. Неожиданно на изолированную палубу, где находились хозяйственные помещения, вышли двое мужчин. С детских лет вблизи у меня было плохое зрение, но все, что происходило дальше двух метров, удавалось разглядеть в подробностях. Вот и сейчас я поняла, что люди на палубе - Стив и Джон. Те, что недавно были в трактире.

– Отец, не делай этого. Анна не достойна таких жертв, - взмолился юноша.

Он стоял ко мне спиной. Лица не было видно, но мое воображение легко нарисовало картинку.

– Ты не прав, Джон. В Америке у нее будет другая жизнь. Она сможет все изменить.

– Если ты сделаешь это, то я сойду с 'Титаника'. Мы не можем быть на одном корабле.

Ничего себе ультиматум, скривилась я! Бедная девушка!

– Поздно, мы сегодня женимся. Священник предупрежден. В Нью-Йорк она приедет как миссис Далас.

– О, отец! Опомнись!
– повысил голос парень.

Он начал ходить по палубе из стороны в сторону, пока снова не подбежал к отцу.

– Да у нее даже сменного платья нет!
– продолжил Джон.

Я мысленно содрогнулась. Бедная девушка даже сменного платья не имеет.

– Ничего. До Америки доберемся, а там...

Стив не успел закончить, сын резко махнул рукой и устремился к выходу с палубы. Мужчина остался один. Он немного постоял, уронив голову на грудь, а потом поднял лицо к звездам. Стив спрятал ладони в карманах брюк, и мне вдруг стало жаль его. Неведомая Анна должна была гордиться, что ее честь отстаивал такой мужчина. Похоже, в этой семье кипели нешуточные страсти. Свою же жизнь я провела скучно. Двадцать лет, а вспомнить особенно нечего - пансион и гувернантская доля.