Первые опыты
Шрифт:
Однажды, расчесывая волосы Ангелам Чарли, чтобы они были готовы к следующему заданию, я заметила, что у Сабрины нет ресниц. У всех Ангелов были нарисованные ресницы, а у Сабрины нет. Сначала подумала, что это просто ошибка: мне досталась испорченная кукла. Тогда я поинтересовалась у Бетани, были ли у других Сабрин, принадлежавших ее друзьям, ресницы? На что она ответила, что сомневается в этом. Пытаясь выяснить, почему же Сабрина не заслужила ресниц, я так и не получила ответ на этот вопрос до вчерашнего вечера. Вчера я смотрела повторный показ фильма на TB-Лэнд, в котором Келли и Джил были в коротеньких шортиках, словно две проститутки, в то время как Сабрина — в свитере с хомутом — собирала улики для раскрытия дела вместе с Босли.
Между прочим, об этом мы с Хоуп не раз говорили. Не буду пересказывать, как мы корчились от смеха. Расскажу только самое основное. Остальное личное.
Знаю, это странно, но я не буду лить слезы по тому, кто значит для меня так много. И вот почему я не буду этого делать. Когда вы говорите через чур много о чем-то важном, это всегда оказывается слишком тривиальным. Слова портят все. А еще мы с Хоуп беседовали друг с другом, словно на фарси или другом иностранном языке. Это звучало «бла-бла-бла» для всех, за исключением нас. Если бы вы прочитали дословную расшифровку нашего последнего разговора, вы пришли бы к выводу, что мы законченные идиотки.
Сегодня мне хотелось поговорить с Хоуп с глазу на глаз об Ангелах Чарли, но я явно не смогу этого сделать. Даже если бы отец, как системный администратор, и не использовал бы защиту, чтобы мы с Хоуп не смогли общаться через Интернет, все равно это вряд ли бы помогло. У Хоуп компьютер не такой навороченный, как у меня. И вместо того чтобы общаться, нам бы пришлось тратить время на то, чтобы выяснить, почему мы не слышим или не видим друг друга. С таким же успехом вместо компьютера можно пользоваться калькулятором.
Правда сказана, и это хорошо. Моему отцу хотелось бы, чтобы я была одержима компьютерами, — тогда у него появилась бы еще одна тема для разговора со мной, помимо легкой атлетики. Но, увы! К черту все это компьютерное общение. Не доверяю я современным технологиям, особенно после того, как наш школьный хакер разослал электронный дневник одного старшеклассника всей школе. (Ему пришлось перевестись в другую школу, настолько сильным было унижение.) Хоуп ничего не имела против, рассказывая о себе всю правду по Интернету, но я гораздо более подозрительная. Дело в том, что если я не могу поговорить или увидеться с ней, то предпочитаю написать письмо от руки либо нацарапать что-нибудь в дневнике, а не изливать душу или общаться в чате с каким-либо незнакомцем по Интернету. Я полностью осознаю тот факт, что не могу жить по законам XXI века. И это просто чудо, что мой мозг не взорвался первого января.
Вместо Хоуп я решила задать вопрос об Ангелах Чарли Бриджит: помнит ли она, играла ли она этими куклами, когда была маленькой. Бриджит — моя ровесница и живет напротив. До двенадцати лет мне казалось, что этого достаточно для того, чтобы она оставалась моей лучшей подругой. Но все это было в прошлом, когда Бриджит еще носила исправляющие скобки на зубах и у нее еще не появился бойфренд по имени Берк, и это было до того, как мы познакомились с Хоуп в школе, куда мы пришли учиться в параллельные седьмые «элитные» классы.
— Привет! Помнишь, как мы когда-то играли в куклы Ангелы Чарли?
Бриджит тряхнула своим золотистым хвостиком и уставилась на меня, словно у меня на голове выросли рога.
Бриджит симпатичная. Очень. Сказать по правде, она красавица. Ее сравнивают с Грейс Келли или Гвинет Пэлтроу — в зависимости от возраста того, кто на нее смотрит.
Именно ее красота в ответе за то, что наша дружба прекратилась.
Однажды в августе, когда мы еще не начали учиться в седьмом классе, мы с Бриджит пошли покупать одежду для школы вместе с моей мамой и сестрой. Все продавцы расхваливали гены классической красоты, обладателями которых и была эта троица. У них у всех были прямые светлые волосы, а
я — кудрявая брюнетка. Их большие голубые глаза напоминали озера, в которых отражалось небо, а у меня же маленькие карие глазки похожи на грязные лужицы. Их кожа, слегка загорелая, была без малейшего изъяна, — моя же сгоревшая и вся в прыщах. Они — изящные, с округлыми в нужных местах формами, я же долговязая и тощая, с руками, как у орангутанга. Кто бы не предположил, что именно я дочь соседей? Они считали это забавным. Я тоже смеялась вместе с ними, скрывая свое унижение.После этого наша дружба пошла на спад. Конечно, все еще было не так плохо. Но через месяц я познакомилась с Хоуп, а Бриджит встретила Берка Роя, учившегося в восьмом классе. Больше мы уже не нуждались друг в друге. Мама все еще считает, что Бриджит — моя лучшая подруга. Это предположение основано на том, что мы знакомы с колыбели в противовес тем трем с половиной годам, в течение которых я дружу с Хоуп. Это одна причина, почему мама не может понять, что одного междугороднего звонка Хоуп в месяц недостаточно. Другая причина — это то, что моя мама совершенно не знает меня.
После обсуждения с Бриджит Ангелов Чарли к нам за стол подсели Мэнда и Сара. «Элитные классы» — это условный термин, принятый в нашем районе. Я познакомилась с ними в седьмом классе через Хоуп. Или с Хоуп через них. Видите ли, Хоуп, Мэнда и Сара очень дружили в начальной школе. Это так же необъяснимо, как и наша дружба с Бриджит. Как только мы с Хоуп обнаружили, что мыслим одинаково, мы окрестили их Безмозглой командой. Итак, они все еще здесь, а Хоуп уехала. Удача оставила меня.
Если эти трое собирались вместе, они продолжали свой ежедневный ритуал: ничего ни ели и по очереди либо разносили, либо восхищались какими-нибудь моделями и актрисами в журналах для тинейджеров.
Бриджит всегда указывала на то, что зады у моделей очень большие. Вот почему Бриджит, видевшая себя будущей моделью, была убеждена, что и у нее огромная задница. Очевидно, это плата за красоту. На занятиях по психологии я узнала, что чем привлекательнее человек, тем больше он думает о том, как выглядит. Это происходит потому, что прирожденные красавицы получают много похвал, чем просто хорошенькие девушки, что их внешность становится главной проблемой для их и без того завышенной самооценки.
Спаси меня от этой мании!
Во всяком случае, Бриджит уже год пытается стать моделью, чтобы попасть в какое-нибудь ведущее издание для тинейджеров. Видимо, она одна из тех безымянных моделей, ждущих своей очереди, фотографиями которых переполнены картотеки модных журналов. Но для нашей Пайнвилльской школы это просто чертовски привлекательно.
— О мой бог! Фотограф, друг моего отца, сказал, что у нее целлюлит, — начала Сара.
— Да ты что-о-о! — в унисон пропели Мэнда и Бриджит.
— Да! Он сказал, что за спиной они называют ее, цитирую — «наштукатуренной задницей» — конец цитаты.
Сара слишком часто произносит: «О мой бог!» и «цитирую — конец цитаты». К ее чести, следует заметить, что она хотя бы перестала показывать фигуру из трех пальцев, традиционно сопровождавшую последние слова. Ей нравится звук ее собственного голоса, состоящий из занудных согласных и носовых гласных, словно ее нос и череп забиты килограммами, тоннами и какие-еще-там-есть-меры-весов слизи. Отец Сары, Вэлли Д’Абруцци — владелец галереи игровых автоматов «Выиграй у Вэлли», кондитерской «Сладкое удовольствие у Вэлли» и других «золотоносных рудников», расположенных на набережной. Таким образом, она также и самая «денежная» цыпочка в нашей Пайнвилльской средней школе. Конечно, это никак не вписывается в наш район, где проживают рабочие со средним достатком. Она могла бы посещать дорогую частную школу, но просто упросила родителей отпустить ее в обычную городскую. Здесь толстый кошелек ее родителей дает ей некоторые социальные привилегии. В супер-пупер элитной школе, полной миллиардеров, ее никто бы не заметил.