«Первый». Том 4

— Пьют.

Все сообщение, полученное мной по почте гномов от Кирилла, уместилось в одно слово.

— Пора делать ставки.

Это сообщение я отправил сразу на несколько адресов.

Всё готово, решил я, можно начинать, и поднял руку. Все замолчали и смотрели на меня. Лимит доверия ко мне был почти исчерпан. Его основой было доверие ко мне гномов, и их собственный авторитет. Но и Горт, всегда так доверявший мне, сейчас посматривал искоса и с сомнением.

— Тогда пусть войдёт парламентёр.

Тянуть время больше не получится. Надо двигаться дальше. Начштаба Михалыча вышел из палатки и позвал парламентёра.

Вошедший в палатку человек воином не был. Это был казначей клана Красной Армии, Сидоренко Борис Иосифович. Такой ник был едва ли не единственным на Терре. Поговаривали, что это настоящее имя игрока. Если это так, то это вообще единственный случай.

Казначей красных долго и молча смотрел на нас, должно быть, эта роль ему нравилась, ведь он был в центре событий и его слова слышали в замке, может быть даже ретранслировали в реал. Борис Иосифович, возможно, представлял себе, как все мировые каналы ведут прямой новогодний репортаж этого события, и все его друзья и, главное, все враги, смотрят сейчас на его фото и ждут его речь.

— Так вот, ничтожные ублюдки, вы доигрались. На кого вы замахнулись? Уроды. Кто вас надоумил?

Бориса Иосифовича понесло. Он упражнялся в красноречии, используя характерный сленг основной части бойцов красных. Некоторые его перлы вызывали восторженный рёв с той стороны стены и шквал ракет над замком. Временами, речь казначея больше напоминала тост в честь Красной Армии и её Великого Лидера.

Нас он втаптывал в грязь виртуозно. Некоторые его обороты меня настолько впечатли, что я решил их запомнить и потом воспроизвести. Должно быть, это будет не трудно, если события этого дня, в самом деле, попадут в новости ТВ каналов. Речь Бориса Иосифовича была в разы длиннее президентской новогодней речи.

На лицах слушателей я читал их эмоции. Мои соратники сдерживались с трудом. Горт временам даже привставал, сжимая кулаки, но пока все терпели. Парламентёр неприкосновенен. Сам я молчал и ждал. Наконец, казначей начал уставать и повторяться. Закончил он осипшим голосом.

— Так, что вам, неудачники, остаётся одно — принять наше предложение о полной и безоговорочной капитуляции.

Это мне чем-то напомнило историческую фразу Левитана.

— Я правильно вас понял, Борис Иосифович, вы готовы под клятвою всем Богам, предложить нам договор о полной и безоговорочной капитуляции?

Неопределённость формулировки меня почти рассмешила.

Здесь я сделал паузу:

— О вашей полной и безоговорочной капитуляции.

После первой половины фразы раздался торжествующий рёв из-за стены, и грохот салюта из замка. Но Борис Иосифович услышал всё целиком и побледнел. Даже устный договор под клятвой всем Богам нарушать было нельзя — наказание было неминуемо и очень сурово.

Махать кайлом двадцать лет в сырой шахте казначею не хотелось, но и покидать игру без права вновь зарегистрироваться было хоть и менее жестоким наказанием, но почти для всех игроков, неприемлемым. Клятву всем Богам не нарушал никто.

— Ты что несёшь? Мальчишка! Да я тебя и здесь, и в реале… — но, опомнившись, парламентёр произнёс: — Или вы капитулируете, или мы идём на штурм через полчаса.

Он гордо вскинул голову и удалился.

Я смотрел на зарево фейерверков над замком, через окошко в стенке палатки. Да, впечатляет. Хорошо люди встретили Новый Год. Весело. И победу они грандиозную одержали, и самый любимый праздник в стране уже начался. И сухой закон им отменил лидер клана. Три в одном. У моих союзников настроение было, отнюдь, не таким праздничным.

Но, должно быть, мои сподвижники что-то увидели в это время на моём лице.

— Апулей, я знаю тебя не очень давно и не очень хорошо, но сейчас ты не похож на человека, потерпевшего страшное поражение.

Горт, похоже, сумел успокоиться, и к нему вернулись здравомыслие и наблюдательность. Этот день для всех гномов был тяжёлым испытанием. Я опасался, что их добродушие и весёлый нрав могут привести к утечке информации. Кто среди нас шпион красных, и кто предатель — было до конца неясно даже сейчас. Поэтому я держал все свои планы в секрете. Но теперь ситуация в корне менялась.

— Должен перед вами всеми извиниться, друзья. Моя недоверчивость и осторожность могла задеть вас и ввести в заблуждение. Я далеко не всё рассказал о своих планах, и теперь хотел бы это сделать, но у нас мало времени. Прошу вас поверить мне ещё раз. Всё скоро разрешится.

Мы срочно оставляем позиции и отходим вглубь ущелья. Там Норин уже установил портал. Через него вы все попадёте в замок красных. Первыми пойдут Ветераны. Их цель — зал кланового накопителя. Потом, Амазонки — вы должны удерживать клановую площадку возрождения. Последними идут гномы. Их главная цель — клановые хранилища.

На вопросы я отвечу позже. Планы атаки могут быть скорректированы. Вы все давно просили меня о возможности отомстить красным. Сейчас она у вас будет. Пока прошу соблюдать тишину и двигаться организованно. Всё, время пошло — уходим.

Полное недоумение и растерянность, в гробовом молчании, были мне ответом. Все смотрели на меня, пытаясь осознать услышанное.

Пришлось их поторопить.

— Совет закончен. Все по местам. Энергии для портала в замок у меня хватит ненадолго. Те, кто не успеют пройти, пусть двигаются навстречу Майору.

Подействовало мгновенно. Даже Михалыч передвигался рысью. Остальные же почти бежали. Упустить шанс прорваться в логово врага и отомстить за все не хотел никто.

Через двадцать минут у стены никого не осталось. Я ушёл последним. Ещё через десять минут противник перешёл в наступление.

Я сконцентрировался на воспоминании о том, как, отступая в ущелье, выложил из сумки дракона свой старый добрый валун, принесший мне столько побед. Сейчас он находится примерно в центре вражеской армии, которая подошла к нашей оборонительной стене и готовится к решительному штурму. Ширина ущелья в этом месте около километра, местами чуть больше.

— ПЕРЕТОК ЭНЕРГИИ –

— ТЕЛЕПОРТАЦИЯ –

Шаг, и я стою на своём валуне. Вокруг море голов наших врагов. Они меня в сумерках даже не заметили. Может быть, и здесь уже начали отмечать праздники? В руках у меня «СВИТОК АРМАГЕДДОНА МАКСИМАЛЬНЫЙ».

Ещё раз осмотревшись, я сломал печать на свитке.

Мир содрогнулся.

Вокруг меня вспыхнуло пламя, и разветвились молнии. Земля растрескалась, горящие люди проваливались в неё по колено. Мощный порыв воздуха закрутил вокруг меня спираль торнадо. Вихрь вырывал из рук бойцов оружие и штурмовые лестницы, всё это крутилось в спирали вместе с наиболее легковооружёнными, бойцами. Стихии сменяли друг друга, земля тряслась так, что я едва не упал с валуна.