Первый генерал

Славик с Томой немного прогулялись по набережной. Затем парень отправил Тому домой, а сам пошел решать свою личную проблему, сейчас его слегка мутило, и он обильно потел, пора было принять очередную дозу. Да и Пер наверно уже измучился весь, сидя дома в томительном ожидании. – заботливо вспомнил о друге Вячеслав.

– Скоро буду. – бросил он на прощание, своей девушке. Он нежно чмокнул ее в губы, и они разошлись.

Тома прогулочной походкой отправилась по набережной в сторону их общего дома, а Славик свернул направо, он прошел через район плотно застроенный разноцветными многоэтажками, когда-то люди были счастливы, приобретая здесь квартиру, а сейчас район стал очередным городским гетто, со всеми присущими им проблемами, преступностью, грязью и нищетой.

Вячеслав направлялся в парк имени героев – космонавтов. Там в условленном месте его ждал прозрачный, пластиковый пакетик с вожделенным веществом. Дилер подходил во время выступления на набережной и Тома, с терминала перевела ему нужную сумму, а он бросил записку в тюбетейку с местом закладки, которую умница Тома показала Славику и после этого, сразу скомкала и выкинула.

Дойдя до парка, Славик не сразу бросился к нужному месту, а прогулялся сначала по центральным аллеям, посидел пять минут на лавочке, рассматривая прохожих и лишь затем пошел на дальнюю тропинку, выложенную красной и серой плиткой. Тропинка, местами вздыбленная, местами покрытая слоем грязи, шла по противоположному от входа краю парка, высаженные по обе её стороны деревья создавали приятный тенек, и на редких лавочках, по вечерам часто уединялась молодежь. Медленно прогуливаясь по этой дорожке, Славик приближался к нужному ему месту. Впереди, скрытая с боков кустами, стояла лавочка, на ней кто-то сидел, парень видел торчащие ноги, в черных брюках и черных женских туфлях на высоком каблуке.

Прогулочным шагом он прошел мимо, но все же бросил настороженный взгляд на скамейку и тут же застыл на месте. Женщина, сидевшая на лавочке, была явна мертва. Руки умершей были стиснуты в кулаки и лежали на бедрах. Голова запрокинута, стеклянные глаза смотрят в небо, а рот широко открыт, застыв в последнем зевке. Славик медленно подошел по ближе.

– Из-за чего она умерла? – подумал он. – Для сердечного приступа, слишком молода, на вид женщине было не больше сорока пяти, может эпидемия, какая опять началась? Страну в последние годы часто сотрясали вспышки неожиданных болезней, бороться с которыми государство обычно решало с помощью единственно в их понимании доступного и правильного метода – очередными запретами. Во время последней – собачьего гриппа, был введен временный запрет на владение собак, и всех животных у народа изъяли, по официальной информации, чтобы они не смогли контактировать с бродячими собаками, которые по мнению власти и были разносчиками гриппа. Бродячие псы так никуда и не делись, и продолжали наводнять города, а простые люди остались без своих преданных любимцев.

Повинуясь странному побуждению, Славик легонько толкнул труп в плечо. Из рта женщины вылетела большая муха и не довольно жужжа, покружив вокруг парня, села ему на верхнюю губу.

– Пошла вон! – достаточно громко крикнул он, сильно ударив себя ладошкой по лицу. В муху он не попал, и та, покружив у него над головой снова приземлилась на мертвое тело, сев в этот раз в уголке правого глаза. – Тварь такая!

Вячеслав огляделся. Его крик вроде бы не привлек внимания, да и высаженные и давно не стриженные деревья скрывали их, от основной части парка. Солнышко уже клонившееся к западу, все также тепло и радостно освещало город. Только сейчас Славик почувствовал неприятный давящий запах.

В голове у музыканта быстро пронеслись злые путающиеся мысли: – Какая мерзость, она лежит тут уже несколько часов, на пиджаке даже засох птичий помет и никому нет дела, люди мрут прямо на улицах, вот до чего страну довели. Я бы должен позвонить в больницу или куда еще? Но будет слишком много вопросов, да и времени в обрез. Все изменю, я все изменю в этой стране. Славик отвернулся от тела несчастной и двинулся дальше, он почти уже дошел до нужного места, но через пару шагов снова остановился.

– Сережки, у нее в ушах маленькие золотые серьги. Он постоял еще несколько мгновений и обдумал ситуацию, потом представил, как будет вытаскивать их из ушей мертвеца, как они зацепятся за холодную кожу, и кто-нибудь обязательно застанет его за этим занятием. Кивнув сам себе, он пошел дальше.

В нужном месте, парень помнил увиденную всего раз карту наизусть, он свернул в кусты, покопался не долго возле корней, нашел! Быстро спрятал свою находку в потайной карман в трусах, и с отличным настроением отправился домой, где его уже давно дожидался Пер.

Дома, они быстро приготовили раствор, и вмазались. Славик беспечно колол в вену на руке, а Пер в ногу, в мышцу бедра, где тоненькие иглы почти не оставляли следов. Чуть позже пришла Тома с двумя бутылями крепкого пива, по два с половиной литра каждый и пачкой невкусных китайских чипсов.

Тома никогда не употребляла наркотики, но пила пиво лет с тринадцати и честно говоря, по ее чуть припухшему лицу это было заметно. Но несмотря на это она оставалось чертовски красивой девушкой, притягивающей многочисленные взгляды мужчин.

Под туманом веществ, за стаканчиком пива, они просидели несколько часов, болтая о разном, в основном, конечно говорила Тома, о том, кто ей сегодня подмигнул, отдавая пожертвования для музыкантов, о красивой юбке у проходившей мимо девушки и о прочих интересовавших ее мозг вещах. Славик рассказал о найденной им мертвой женщине, напомнив лишний раз, друзьям о том, как государство уничтожает народ и о том, что с этим обязательно нужно что-то делать, Пер же почти все время молчал, сидя с полузакрытыми глазами в разваливающемся кресле, и с легкой улыбкой слушая ребят. Рассказывать про странную парочку, священника и мужчину в костюме он не торопился.

Вскоре Славик лег на спину на свой, постоянно разложенный диван, на котором они спали с Томой и начал снова говорить о политике, о том, как изменит все в Федерации, когда станет президентом или премьер-министром, парень еще не определился какую политическую систему хочет даровать народу страны. Вскоре его речь превратилась в невнятное бормотание, и он, повернувшись на бок, заснул.

Пер и Тома сидели на подоконнике, потягивали пиво и разговаривали, смотря на храм, высившийся невдалеке и на высокий стальной забор, отделявший центр от них, от остальной части города, который проходил прямо напротив окна, через дорогу.

Тома нравилась Перу и как человек и как девушка. Пускай она встречалась со Славиком, ну и что? Пер не пристает к ней, не трогает, а просто хочет, чтобы она сама влюбилась в него и стала его девушкой, Славик поймет, ведь они же с ним лучшие друзья.

Тома болтала не замолкая, рассказывала, возможно о своем детстве или о мальчишках, а может о чем-то женском, типа магазинов с одеждой, но Пер слушал в пол-уха. Он любовался девушкой, не отрывая от нее глаз. Раньше, когда он жил в центре и был тем, кем он был, Пер даже бы не посмотрел на нее, девушки, окружавшие его, тогда выглядели по-другому, стройные, идеальные лица, подправленные косметикой или пластикой, красивые, модные причёски, дорогая одежда. А Тома была слегка полновата, простая стрижка под каре, ноль косметики, она сидела напротив, сложив ногу на ногу и Пер видел, что в небольшом просвете между спортивными штанами и носком, торчат темные волосики, девушка похоже уже неделю не брила ноги. Но Пера это не волновало.

– Как заставить ее полюбить меня? – думал он. – Девушки любят общительных, веселых парней, а я почти всегда молчу, надо срочно рассказать ее что-нибудь.

– Ты знаешь – шмыгнув носом начал он, когда Тома сделала паузу в своем монологе, чтобы глотнуть пивка. – Раньше я жил там, за забором, в центре. У меня была другая жизнь, много денег, я ходил по ресторанам и …

– Да знаю, Перчик – девушка задорно улыбнулась – ходил по ресторанам и ночным клубам, гонял на «Крузаке» последней модели. Ты уже не в первый раз об этом рассказываешь.