Первый

Когда Андрей подходит к финишу, то сильнее сдавливает мои бёдра и наваливается сверху. Не стонет, но рвано и хрипло дышит, совершая ряд максимально частых толчков.

Я глажу его шею, изящнее прогибаюсь. Мечтаю, чтобы ему было со мной настолько хорошо, как никогда и ни с кем другим.

— Давай сменю презерватив, и продолжим, — произносит Бакурин мне в губы. — Как ты хочешь?

Я по-настоящему теряюсь. Наверное, где-то в подсознании боюсь услышать насмешку.

— В постели. Полностью обнаженными. И ты сверху.

Андрей задумывается, но кивает. Выходит из меня, снимает презерватив и застёгивает молнию на брюках.

После того, как он возвращается в номер — я остываю и следую за ним. Подхватывая трусики, придерживаю корсет. Думаю о том, когда в моей жизни всё настолько изменилось? Я трахалась на балконе, сверкая голыми сиськами. Не испытывая смущения и стыда. Позволяя над собой доминировать.

Полностью сняв с себя одежду, я забираюсь на широкую двуспальную кровать и укрываюсь одеялом до самой шеи. Пока жду Бакурина — потряхивает.

Он появляется в спальне полностью обнажённым. По телу стекают капли воды, член снова призывно стоит и покачивается при ходьбе. И я сомневаюсь в том, что за время перерыва он вообще хоть на секунду опадал.

— Можно и без презерватива, — спешно проговариваю, когда Андрей достаёт из прикроватной тумбы закрытую упаковку. — Я ничем не болею.

— А мою справку ты видела? — усмехается в ответ и вскрывает пачку.

— Нет.

Гонщик вскидывает взгляд. Смотрит настолько пронзительно, что моё несчастное сердце начинает громко колотиться.

— На будущее: никогда не трахайся с парнем без защиты, пока не увидишь свежую справку с исследованиями крови и мазка из половых органов.

— Мне никто, кроме тебя, не нужен.

Андрей откидывает одеяло, ложится сверху и вдавливает меня в матрас.

— Все вы так говорите.

— И ты в свою очередь не захочешь, чтобы я была с другим.

— Жека... — открыто улыбается, но не заканчивает фразу.

Лучше не надо.

Я обвиваю ногами его бёдра и жмусь всем телом к нему. В глазах напротив звучит безмолвный вопрос: «Так ты хотела?». Тянусь рукой к светильнику, гашу свет до минимума. Обнимаю гонщика за шею, довольно прищуриваюсь.

— Да. Медленно, неспешно. С ласками и длительными взглядами.

Бакурин вновь заполняет меня собой, даря болезненно-приятные ощущения, которые заставляют низ живота налиться свинцом.

— Что-то в этом есть, — негромко произносит и тут же целует уголок моего рта.

Глава 34

Будильник звонит в пять тридцать, вытаскивая меня из сладкого глубокого сна.

Я с трудом открываю глаза, нащупываю телефон под подушкой и выключаю раздражающую мелодию, которая разбудит и мёртвого.

В спальне тихо, светло и прохладно из-за работающего кондиционера. Андрей спит на животе на другой половине кровати, отвернувшись к окну. Я не вижу его лица, но блаженно улыбаюсь от воспоминаний и тягучей неги, растекающейся по телу. Кончики пальцев ощутимо покалывает из-за сумасшедшего желания пододвинуться ближе и коснуться Бакурина. Я с огромным трудом пытаюсь держать себя в руках.

Ложусь на спину, смотрю в потолок. Сейчас даже не вспомню, в котором часу мне удалось уснуть, но кажется, не раньше трёх. Это случилось быстро, когда уже ни на что не осталось сил. Стоило гонщику скрыться в душе, как организм включил защитную реакцию и дал возможность передохнуть после длительного секс-марафона. Наверное, только после вчерашней ночи я, наконец, осознала всю суть предложения Андрея тогда за обедом. Часто – это действительно часто.

Откинув одеяло, я встаю с постели и бесшумно крадусь в ванную комнату. Умываюсь, чищу зубы и расчёсываю волосы. У нас с Юлей была договорённость проснуться пораньше и сделать фотографии на восходе солнца. Искреннее надеюсь, что всё в силе.

Надев белый купальник с тонкими завязками по бокам, я рассматриваю себя в зеркало. Мелкие синяки и засосы на груди и шее никуда не делись. Их видно невооружённым взглядом, но, в случае чего, фотографию можно отретушировать, а вот перед подругой Андрея всё же немного стыдно.

Поверх купальника я надеваю длинный в пол сарафан, подкрашиваю губы и так же тихо крадусь на выход из номера. Не дожидаясь лифта, спускаюсь по лестнице в лобби и ищу глазами Юлю, но кроме зевающего за стойкой администратора и уборщицы, которая волочит пылесос в начало зала, здесь никого нет.

Я успеваю немного расстроиться. Зря, что ли, так рано просыпалась? Правда, когда лезу в сумку за телефоном, то подруга Андрея появляется на первом этаже гостиницы в сопровождении мужа.

— Доброе утро, Жень, — приветливо целует меня в обе щеки. – Я взяла с собой Тоху. Он, как ни как, раньше подрабатывал фотографом на торжествах. Даже камеру с собой взял, чтобы снимки получились эффектнее.

— О, здорово. Давно хотела поработать с профи.

— Рада, что ты не против.

Присутствие Антона меня не отпугивает. Вчера он показался мне довольно милым и умным. Сегодня мнение о нём такое же. Высокий, худощавый и жилистый. С короткой стрижкой и небольшой аккуратной бородкой. Я априори знаю, что друзья Андрея – хорошие люди. Иначе и быть не может.

На пляже ни единой души, что здорово упрощает задачу. Сначала Антон фотографирует супругу, а я осматриваюсь по сторонам и размышляю, какие кадры хотела бы получить: нежные или откровенные? Ни тех, ни других у меня нет.

Юля делает снимки в коротком золотистом платье. Сначала на берегу, затем заходит в воду. Чуть позже стаскивает одежду и остаётся лишь в одном купальнике. Мой взгляд цепляется за округлые бёдра, тонкую талию и большую тяжёлую грудь, которую едва прикрывают маленькие треугольники лифа. Я обожаю подобный тип фигуры, но природа наделила меня кардинально другими формами.

— Теперь ты! – восклицает Юля, выбираясь из воды.

Для начала я позирую в сарафане. Снимает и Антон, и его жена – на мой телефон. Я чувствую скованность. Злюсь на себя за то, что не могу как следует расслабиться и вести себя более свободно.

— Тебе никогда не предлагали работать моделью? – спрашивает Юля. – Высокая, худенькая. Шикарные волосы. Не девочка, а загляденье.

— Нет, никогда. Да и папа не позволил бы.

После услышанных комплиментов во мне пробуждается азарт. Я снимаю сарафан, осторожно складываю его на берегу и сажусь на мокрый песок. Прохладная вода невесомо касается ступней.

— Приспусти бретельку, — предлагает Антон. – Мне кажется, получится очень даже чувственно.

Стараясь ни о чём не думать, я следую совету. Зарываюсь пальцами в вязкий песок, прогибаюсь в спине и подставляю лицо восходящему солнцу.