Пешки

Три медяка за срочность уже начали греть душу посыльного. Мигор сделал два неуверенных шага и тут же едва не влез рукой в гадостный послед от болотной твари (не болотные такой дряни, светящейся, за собой оставлять не будут). Тут уж парню совсем сплохело: что монстр скрылся поутру, разумеется, а вдруг где поблизости схоронился и его ждёт. Но, с другой стороны, негоже мужчине бояться всякой нечисти, даже если душа уходит в пятки, нос раздирает замогильной вонью, а дух весь комнаты пугает, опутывает и душит. Наконец посыльный набрался смелости и даже распрямился, подобрав с пола половник вместо оружия. Так всё спокойней будет. Парень встал на цыпочки и прокрался к койке, решив, что оттуда и бежать и прятаться сподручней будет.

— Есть тут кто живой? — рявкнул что было сил Мигорка, чтоб голос не дрожал, и для острастки врезал половником по столу.

— Нету, — злобно и надрывно прохрипело что-то сзади.

Струхнул парень, повернулся на ногах негнущихся, так и остолбенел. Смотрит: с кровати, вытянув бледные руки, подымается мертвяк, уж изжёванный. Кожа синяя, слезшая наполовину, патлы с проседью, клоками рваные, когти длинные, а глазищи, что омут чёрные, и светятся бесовской зеленью. Скидывает мертвяк с себя тряпки, да зубы злобно скалит. Не выдержал тут Мигорка, закричал не своим голосом, да к выходу бросился, но уж где человеку (без рогатины) от мертвяка скрыться. Только перескочил Мигор стол окаянный, из хаты тёмной на солнышко бросился, как ринулось нечто на встречу, брызнули искры яркие, померк свет в глазах парня и упал молодец аккурат в лужу да замертво.

* * *

— Чумной какой-то, — констатировала Яританна, склонившись над пареньком, что блаженно пребывал без сознания в луже вчерашнего борща. — Интересно, все местные такие или это счастливый уникум?

Девушка брезгливо отпихнула ногой экстравагантное оружие подальше от сумасшедшего и подумала, не огреть ли нежданного гостя по голове ещё и пустой кастрюлей, раз уж Эл всё равно помыть не сподобилась. Её, конечно, смутил тот факт, что незнакомый пацан пробрался в дом, бегал по нему с хозяйским половником, а потом с воплями кинулся головой на дверной косяк. Но брать на себя ответственность за очередного блаженного (а таких обычно местные жители любят и жалеют) уж очень не хотелось. Девушка наскоро проверила сердцебиение (своё и обморочного) и убедилась, что детский лоб расшиблен только до качественного синяка. На этом её совесть вполне успокоилась, и за дело взялось привычное утреннее раздражение по поводу хамской побудки.

Первым делом праведный гнев пал на незапертую соседкой дверь, из-за которой недоубиенный вообще пробрался в дом. И хорошо ещё, что он нервный такой попался и не успел дел натворить. Хорошо для Алеандр, потому как, в противном случае, её, вместо завтрака и помощи в шинковке трав, ждал бы скандал и внеочередное дежурство по дому. Хотя, печально оглядев полнейший бедлам, в котором прибывало их пристанище в чёрные (разжигание печи проистекало самыми варварскими способами) дни дежурств травницы, Яританна поняла, что стоит ограничиться только скандалом. Трёх дней под знаком хозяйствования Алеандр не перенесла бы уже психика щепетильного духовника. Был, однако, у погрома и свой маленький плюс — психанутый паршивец ничего ценного не нашёл. Этот факт слегка успокоил девушку, и Тан со спокойной душой отнеслась к тому, что её ложка оказалась в горе битых черепков.

Поскольку девушка в подобных ситуациях отличалась завидным холоднокровием, первым её желанием было связать подстрелка и кинуть в погреб, пока того в Чвыре не хватятся. Яританна не без труда нашла в той горе травницкой поклажи хозяйскую бельевую верёвку, минуту потратила на припоминание правильного способа связывания с курсов нежетеводства, столько же времени ушло на попытки развязать коварную петлю посреди мотка. После шли долгие пробы удобнее подойти к объекту, в итоге, девушка плюнула на правила и скрутила его самым, что ни на есть хамским, плебейским и кустарным способом. Смотреть на несчастного не смогли бы ни гуманисты, ни хвалёные заводчики нежити. Духовнику осмотр работ дался легче, хотя и не без самокритики. Яританна сморщила нос, тяжело выдохнула и махнула рукой на скрюченное нечто, желая поскорее умыться и забыть о досадном недоразумении возле стола. И тут несчастную постигло второе неожиданное открытие утра. Даже не постигло, а стремительно и беспощадно вынырнуло полуразложившимся зомби из тёмного нутра кадушки с водой.

Инстинкты сработали раньше звания подмастерья второй ступени — духовник обнаружила себя на полу с гудящей головой. Хорошо ещё, что весь борщ был любезно промокнут блаженным и Яританна, придя в себя, не обнаружила кровавых пятен на своих посиневших руках. Медленно припомнился вчерашний вечер, полный горящей от солнечных ожогов кожи, стенаний над съеденными остатками сметаны, разборками над предположительным хвостатым пожирателем последнего спасения, уверений подруги в собственной профессиональности, нового «совершенно замечательного составчика широкого применения, неизвестно для чего, но точно от повреждений эпидермиса» и ужасных актов зельяварения, едва не уничтоживших сруб и подопытную.

Тан поднялась с пола и уже спокойнее глянула на собственное отражение. Лицо духовника приобрело выражение всепоглощающей апатии, что было свойственно этой молодой особе в моменты, когда набор цензурной лексики уже заканчивался, а желание портить чародейский фон нецензурной ещё не наступало.

— Я убью её, — спокойным, но слегка измученным голосом констатировала девушка, ещё раз пошкрябав ногтём особо подозрительное пятно на щеке и удостоверившись, что это уникальный оттенок кожи, а не торчащие мышцы.

Почти одновременно с этим в её светлой с лёгкими цветовыми вариациями головке шла совершенно другая мыслительная работа. Но кто разберётся, что происходит в женской голове? Ещё сложнее понять, что происходит в голове хорошенькой девицы и практически невозможно разобраться в ней, если у этой девицы есть толика интеллекта. Итак, Яританна Чаронит злобно сказала: «Я убью её», а подумала: «Во блин…», «Это же что за дрянь мне впихнули?», «Сколько денег теперь можно стребовать за моральный ущерб?», «Может в качестве оружия массового поражения Эл к врагам забрасывать…», «У меня же нет аллергии на крылья саранчи…», «Ух, если бы первому подмастерью эту гадость подлить в кофе…», «А это не фосфоресцирует?», «… если её в порошок и распылить в Замке для профилактики…», «Во матушка ржать будет…», «Я теперь могу на кафедре нежитеведенья экспонатом подрабатывать…», «Сколько стоит смена личины?», «Хм, а я такую иллюзию сходу создать смогу…», «Есть хочется…», «Нужно запатентовать рецепт», «Можно уже не бояться на кладбище ходить, за свою примут…». По крайней мере, подобные мысли выделялись в её голове наиболее отчётливо.

Оценив качество и правдоподобность собственного нового образа и общие декорации разыгравшейся комедии, духовник пришла к неутешительным выводам, что утренний визитёр вполне мог быть в своём уме (по крайней мере, до их встречи). Из этого следовало, что продержать его в погребе до ночи и выпустить за территорией зоны отдыха не получится. В этом варианте и личность парня начинала варьировать от мелкого вора и местной шпаны до лазутчика каких-нибудь грабителей, промышляющих обдиранием богатеньких туристов. Ни одна из возможных личин категорически Яританну не устроила. Её сейчас значительно больше устроило бы общество Чвыровых стражников, а лучше парочки Мастеров — Боя на случай, если вариант с грабителем превратится в вариант с оборотнем или иллюзией. Однако идти за первыми в раскраске типа свежий зомби было чревато получением бердыша под рёбра, а вторые, снимавшие соседний домик, как раз вчера съехали после бурных гуляний по поводу выписки из лечебницы напарника.

«Если попытаться привести его в сознание сейчас, как долго сможет орать этот доходяга, пока не отключится снова? — подумала девушка, мельком глянув на пленника и прикинув его склонность к здравомыслию. — Кстати, потерять сознание он мог и от сотрясения мозга. Нужно Эл носом в этого натыкать, хотя бы для профилактики».

Тяжело выдохнув (иначе она и не начинала дел, ведущих к неминуемым препирательствам) Яританна открыла окна для проветривания ночного угара, запихала под стол ворох чужой одежды, перестелила кровать относительно чистой стороной многострадального покрывала и вытащила из-за дровни предусмотрительно спрятанный от злого гения соседки чемодан. Убедившись, что всё особо ценное (таковым считалась любая вещь, хоть косвенно относящаяся к семейству Чаронит) на месте, девушка снова перепрятала драгоценную поклажу и со спокойным сердцем привела в порядок себя. Умытая, причёсанная и измазанная кремом, она едва ли стала выглядеть лучше. От сильного трения пятна не исчезли, но остальная кожа подозрительно покраснела, крем выбелил тёмные разводы и сделал общий вид контрастнее. Платье своей насыщенной синевой лишь усугубляло картину, делая из неприятного, но вполне привычного для простых жителей зомби замогильное умертвие или саму марру. Велика была вероятность того, что в подобном виде её прибили бы и достаточно вменяемые Мастера — Боя, надумай девушка обратиться за помощью с пленником.

«Да, чего я кочевряжусь? Здесь всё равно никто не увидит», — мысленно успокоила себя духовник и вместо полагающейся сложной причёски наскоро стянула волосы лентой.

Вполне удобный, а главное, привычный в широких кругах и поощряемый простым населением вариант с косой для неё был закрыт, так как потерянные год назад во время неудачного практикума волосы успели дорасти только до середины лопаток и при всей своей густоте являли косу уж больно тщедушную. Являть же из них «веник», дозволительный для молодых чародеек, не хотела уже сама Яританна.