Песни

IX

I. Дни, мелькая, мчатся мимо, [37] Минуют месяцы, года, Лишь любовь неодолима — Овладела навсегда! ⁵Ей, на Донну устремленной — Вечно ль быть неутоленной — Сердцу радости не знать? II. Я страдаю нестерпимо, В Донне – грусти ни следа. [38] ¹⁰Проиграть непоправимо Мне опять грозит беда. У любви закон исконный: Если ты отвергнут Донной, Не влекись за ней опять. ¹⁵III Малодушный, я не в силах Соблюдать такой закон. Но с подмогой ручек милых Мне не страшен будет он. От любви схожу с ума я ²⁰И, присловию внимая, Сам побоев стал искать. IV. Что мне песни! Я забыл их (А самим Эбло взращен!). В звуках нежных и унылых ²⁵Мнится Донне праздный звон Вдохновенных песен стая Умолкает, отлетая, Песней Донну не пронять! V. Под веселостью притворной ³⁰Страждет сердце в глубине Что весь пыл мольбы упорной? Нет, не внемлет Донна мне! Лишь в одном ко мне вниманье — Мой спешит она заране ³⁵Несвершенный грех карать. VI. Тешусь я мечтой невздорной: Донна, сидя в тишине, Вдруг поймет, что я, покорный, Счастье выстрадал вполне! ⁴⁰А стодневные страданья Может – так гласит Писанье [39] — День единый исцелять. VII. И не в силах я расстаться С ней, покуда не умру. ⁴⁵Без зерна зачем качаться Будет колос на ветру? Как страданье ни глубоко, Как блаженство ни далеко, Жду любви и буду ждать. ⁵⁰VIII. Пусть красавицы не тщатся Затевать со мной игру, — В сердце дланью святотатца Имя Донны не сотру. Эту свежесть без порока, ⁵⁵Этот стан, сиянье ока Мог лишь сам Господь создать. IX. Да внушит ей, [40] сколь жестоко Испытанья длить без срока: Срок настал их увенчать!

37

Первая строка песни обращает на себя внимание своей звукописью (в подлиннике: «Lo tems vai e ven e vire…»), которая в сочетании с короткими строчками невольно воспринимается подобно мельканию мчащихся мимо дней.

38

Традиционная тема страданий отверженной любим. Однако поэт, вопреки непреклонности Донны, упорно, как всегда, надеется на будущее.

39

Здесь может быть намек на следующее место из библейской Псалтыри: «Quia melior est dies una in artiis tuis super milia» (83, 11: «Ибо один день во дворах твоих лучше тысячи»).

40

Песня завершается обращением не к жонглеру, или кому-либо из друзей, или же к Донне, но к самому Господу, к которому не раз довольно непринужденно, несмотря на богобоязненность Средневековья, обращается поэт за помощью в своих любовных делах.

X

I. Свежей зелени наряд Весь цветами испещрен, Птичий свист – как нежен он! Я весне всем сердцем рад. ⁵Вот, гляжу на вешний цвет, Слышу песню соловья, — Благодатны те края, Где любви познал я свет! Донной некогда спасенный, ¹⁰Вновь иду к ней на порог. [41] IL Если донны поспешат Все под этот небосклон — Той, которой я пленен, Мне они не заслонят. ¹⁵Сна, покоя больше нет, И томится грудь моя. Слез горючая струя Льется радости вослед. Дух высокий, стан точеный — ²⁰Позабыть бы я не мог! III. Брошен даже в каземат И на голод осужден, Был бы я от мук спасен, Лишь любви вкусив услад! ²⁵Донна медлит, свой ответ На любовь мою тая, В ожиданье вынес я Столько горестей и бед, Что награды заслуженной ³⁰Не пришел ли, Донна, срок?

41

Пример встречающегося порой у Вентадорна легкого намека на свои жизненные обстоятельства, понятного, вероятно, и в его времена лишь немногим, но придающего и для многих достоверность и конкретность образу лирического героя.

XI

I. Мне время петь: пришла весна, В цветы и зелень сад одет, А в роще песенка слышна, — Шлет соловей весне привет. ⁵И ожидать недолго, стало быть, Чтобы опять мне радости вкусить — И от любви жестокой умирать! II. Но в чем, Любовь, моя вина? Ужель за то держу ответ, ¹⁰Что я твой раб, что ты вольна, Всесильная, мне столько бед Ниспосылать, а счастья не дарить. Напрасно, знать, мне Донну и молить, Чтоб милость поспешила оказать. ¹⁵III. Я вижу, Донна холодна, [42] Но разве в небе бога нет! Пусть ради господа она Мне даст увидеть счастья свет: Словцо сказать, улыбкой одарить ²⁰Могла бы – и для жизни возродить. За жизнь мою ей надо отвечать! IV. Любовью Донне власть дана Нести мне смерть – и жизнь вослед. Но Донной пренебрежена ²⁵Любовь – все счастье юных лет. Она умеет чувство затаить, И мной играть, тоской меня томить, Чтоб сердце мне страданьем испытать. [43] V. Моя душа в одном грешна — ³⁰Я Донны преступил запрет — Люблю ее, моя вина! Другой вины пред нею нет! Да, наша знать привыкла блеск любить, Но угождать – не деньгами сорить: ³⁰Лишь верностью могу любовь снискать. VI. Хоть столь любовь моя верна, Но обольщаться мне не след: Что Донна мной раздражена, Тому достаточно примет. ⁴⁰Не угадать, чем Донну стал гневить: Решу ль молчать иль буду говорить — Все невпопад… Нет, счастья мне не знать! VII. Другая донна и нежна, И любит смех, и пыл бесед, ⁴⁵Но Донна мне одна нужна, На ней сошелся клином свет. Ей честь воздать – мне высший долг свершить! В сердцах читать, достоинство хранить — Мне все она умела преподать. [44] ⁵⁰VIII. Гонец, опять верхом тебе спешить. Плотнее сядь – к Морене [45] во всю прыть! А я вослед, скажи французу ждать. [46]

42

Обычная для Вентадорна, как и для многих трубадуров, жалоба на безответность своей любви.

43

Опять традиционный мотив. И поэт, как положено, клянется в верности. Однако в глубине его души как бы встает искушение более легкой любви – к другой донне, менее суровой. Пусть он такое искушение и преодолевает, но упоминание о нем придает живость и психологическую убедительность традиционному мотиву.

44

Донна не только изображается здесь, по традиции, как само совершенство, но оказывает облагораживающее влияние и на того, кто ее любит.

45

Морена– местность, географическое положение которой специалистами определяется по-разному, тем более что и название это в рукописях несколько различно. К. Аппель (указ. соч., с. LIII) предполагает, что она лежала во владениях графа Виеннского, т. е. недалеко от Гренобля.

46

Француз,упоминаемый в торнаде, – «сеньяль» друга или покровителя Вентадорна, по предположению Аппеля (указ. соч., с. XLIX). Однако М. Лазар (указ. соч., с. 285) думает, что под именем француза предполагается женщина (у трубадуров донны нередко носили мужские «сеньяли»). Наконец, возможно и то, что Француз – прозвище одного из довольно многочисленных жонглеров поэта»

XII

I. Любовь не дает мне вздохнуть, Томит мое сердце тоской, А прочь не направлю свой путь: Удержит всесильной рукой. ⁵Лишь к Донне стремленье она В сердце моем сохранила, — Та б королей покорила, Над тронами вознесена. II. Увы, навсегда позабудь, ¹⁰Бедняга, про мир и покой. Подал бы совет кто-нибудь, Где взять мне отваги такой, Что всю бы до самого дна Боль мою Донне открыла? ¹⁵Глупый! В отваге ли сила, Коль Донна к тебе холодна! III. Не смею уста разомкнуть, Смущенный ее красотой, И ей намекнуть хоть чуть-чуть, ²⁰Что гибну и кто здесь виной. Нет, речь моя будет темна, Да и замолкнет уныло, Будь мне хотя б не могила — Испания посулена! ²⁵IV. Тоски моей тайная суть От Донны скрывается мной. Словцо ей об этом ввернуть Захочет ходатай иной — Мне помощи его не нужна: ³⁰Гибнуть за милую – мило, Так мне любовь возвестила — Пусть ляжет на Донну вина! V. Ужель не виновна ничуть Она пред любовью немой? ³⁵Как пламя терзает мне грудь, Пора б догадаться самой! Любовь моя сразу видна: В дурня меня превратила, Даже и речи лишила, — ⁴⁰Примета ужель не ясна? VI. А Донне ко мне обернуть Случится ли взор свой живой — Способен он тотчас вернуть Душе моей свет и покой. ⁴⁵И столь моя радость полна, Все бы другие затмила, Если бы Донна продлила Мгновенья счастливого сна. VII. К ней песня найдет ли свой путь? ⁵⁰Некстати здесь голос чужой, А вслух не решусь помянуть Я то, что напето душой. Но Донна читать письмена, Помнится, очень любила, — ⁵⁵Все, что любовь начертила, Пускай прочитает одна. VIII. Любовь ей моя не нужна, — Жалость! Хоть ты бы внушила, Чтобы она возвратила ⁶⁰Мне дружных бесед времена. [47]

47

Поэт вспоминает о своем счастливом прошлом. Подобные ссылки на прошлое, в такой же мере, как мечты о будущем, вносят движение в состав любовной тематики и не позволяют образу лирической героини застыть неким неизменным в своем совершенстве предметом поклонения.

XIII

I. Роща вся листвой одета, Каждый куст листвой одет. Соловей, посланник лета, Славит чувства юных лет, — ⁵Средь скорбей, – любви примет, — Есть и радости примета. Сердце любит без запрета. Донна – снимет ли запрет? II. Снимет ли? Я жду ответа, ¹⁰А надменная в ответ Ни поклона, ни привета, — Что ей стоил бы привет! Мне на ней сошелся свет. Боже мой, не взвижу света! ¹⁵Донне до любви завета Дела нет, – вот весь завет! III. Но завет я помню, пленный: Сладок мне мой тяжкий плен. Донна все корит изменой, — ²⁰Ей ли ждать моих измен! Я прощаю, ненадмен, Донне нрав ее надменный: Муки от нее бесценны, — Не назвать устами цен. ²⁵IV. Уст прекрасных дар отменный Даст ли Донна без отмен. Помрачен мой разум тленный: Все мольбы для Донны – тлен. Господи, сей глад бессменный ³⁰Тщетно ждет счастливых смен, Я и в горести блажен, Как дурак или блаженный, — V. Благо, разума затменьем Свет любви не затемнен ³⁵В верном сердце, хоть томленьем Я до боли истомлен. Вижу: к смерти повлечен, Уступив красы влеченьям, И от счастья отчужден ⁴⁰Строгой Донны отчужденьем. VI. Донной ждать я приучен, Ей обязан обученьем — Терпеливо ждать уменьем. Этим я зато умен! [48]

48

Этим я зато умен! – В заключительной строчке Вентадорн говорит о терпеливом ожидании ответа на свою любовь. Способность терпеливо ждать благосклонности Донны – одна из обязательных добродетелей куртуазного влюбленного. Но Вентадорн здесь оживляет традицию, подчеркивая не только нравственную обязательность терпения, но его практическую разумность – способность помочь в достижении цели. Такое задорное восклицание – вполне в духе Вентадорна, никогда не ограничивающегося традиционными сетованиями.

XIV

I. За песни я не жду похвал, Хотя и многого достиг: Воспеть весь трепет этих дней Еще бессилен мой язык. ⁵Для сердца та любовь желанна, Что возрастает беспрестанно, А возрастая, нас она влечет И в песне новых достигать высот. II. Чего бы только я ни дал, ¹⁰Чтоб божий гнев скорей настиг Завистников любви моей, Мне отравивших каждый миг! Как вежество в наш век обманно, Скрывая под собой мужлана! [49] ¹⁵Усвой ужимки все наперечет — И ждет тебя за вежество почет. III. Но ты – кривляка и бахвал, Коль грубым сердцем не постиг, Что всех презренней и глупей ²⁰Любви болтливый баловник. Нет большего в любви изъяна, Как донной похваляться рьяно. Кто любит, тот молчанье соблюдает: Для чести донн в молчанье – весь оплот. ²⁵IV. Хоть стыд и страх меня объял, Любовь корю я напрямик, — А, впрочем, славословя ей, Я б счастья тоже не достиг, Не ожидать блаженства странно, ³⁰Коль водят за нос постоянно! Так пусть певец страданье воспоет И в том утеху для себя найдет. V. Господь лица не изваял Прекраснее, чем Донны лик, ³⁵Но не исчислить мне скорбей, — Столь Донны нрав пуглив и дик. Она ласкает несказанно, Да вдруг и отстранит нежданно: Вестовщики – опасный, мол, народ… ⁴⁰В спокойствии неделя не пройдет. VI. Так жребий мне предуказал: То я воспрянул, то поник, То снова сердцу веселей, — Из горя – счастья бьет родник. ⁴⁵Пусть это счастье и туманно, Но сердцу моему желанно. Вся радость мира, право, не вернет Мне наслажденья от моих невзгод. VII. Я, Донна милая, пропал, ⁵⁰Услышьте мой призывный клик: В тюрьме Любви мне все трудней Влачить весь груз своих вериг. Я стражду от Любви-тирана Под пыткой вечного обмана. ⁶⁵Но как свобода к пленнику придет, Коль мил ему Любви жестокий гнет! VIII. Столь Донна поступает странно, Что недостойна донны сана: Черед для ласк, холодности черед — ⁶⁰Она любовью это все зовет! [50] IX. Спеши, гонец, заутра рано К Ромео, [51] где течет Виана, [52] — Скажи ему, прибуду я вот-вот, Как только Друг Сердечный [53] позовет.

49

Как вежество в наш век обманно, Скрывая под собой мужлана! – с гневом восклицает Вентадорн, противопоставляя подлинную любовь такому формальному вежеству.

50

Здесь нападки уже на переменчивость Донны, объясняемую ее недостойным страхом за свою репутацию. Вместо традиционного преклонения перед Донной, готовности удовлетвориться ее улыбкой или взглядом поэт раздраженно упрекает ее, низводя с высот на землю, хотя и продолжая любить. Этот почти ворчливый тон придает живую конкретность и любви лирического героя, и образу героини.

51

Ромео– чей-то «сеньяль» – по всей вероятности, друга или покровителя (ср.: К. Аппелъ.Указ. соч., с. XLI).

52

…где течет Виана.… – т. е. река Вьенна; такое чтение предлагает М. Лазар (указ. соч., с. 201). Л. Бийе полагает, что речь идет о местечке в предгорьях Пиренеев, около современного города Кийана (указ. соч., с. 354).

53

Друг Сердечный– вероятно, «сеньяль» какой-то донны – может быть, супруги предыдущего.

XV

I. – Мой славный Бернарт, неужель Расстались вы с песней своей? А в роще меж тем соловей Выводит победную трель, ⁵Страстно и самозабвенно Ликуя в полуночный час. В любви превосходит он вас! II. – Мне, Пейре, покой и постель Рулад соловьиных милей. ¹⁰Душе опостыли моей Несчастной любви канитель, Цепи любовного плена. Уж я отбезумствовал раз, Постигнув любовь без прикрас. ¹⁵III. – Бернарт, перестаньте, мой друг, Бесстыдно любовь порицать. Она заставляет страдать, Но в мире нет сладостней мук, Ранит любовь и врачует. ²⁰В ней – счастье великое нам, Пускай и с тоской пополам. IV. – Эх, Пейре, вот стали бы вдруг Любви у нас донны искать, Чтоб нам их владыками стать ²⁵Из прежних безропотных слуг! Где уж! Три года минует, Как мог убедиться я сам: Не сбыться сим дерзким мечтам! V. – Бернарт! Что валять дурака! ³⁰Любовь – вот исток наших сил! Ужели бы жатвы решил Я ждать от сухого песка! В мире такой уж порядок: Положено донну любить, ³⁵А донне – к любви снисходить. VI. – Мне, Пейре, и память горька О том, как я нежно любил, — Так Донной обижен я был, Такая на сердце тоска! ⁴⁰Донны коварных повадок Вовек не могу я простить. Ловка она за нос водить. VII. – Полно, Бернарт мой! Нападок Умерьте безумную прыть. ⁴⁵Но можно ли Донну не чтить? VIII. – Пейре, мой жребий несладок, Коварную мне не забыть — Но можно ль изменницу чтить?

XVI

I. Как, Любовь, снести все это! Я совсем с ума сведен. Полюбил, но без ответа, Разве ваш таков закон? ⁵Нарушать нельзя обета, Всем известно испокон, И обет мой соблюден, Так за что терзанья мне-то! II. Обойти бы хоть полсвета, ¹⁰Нет нигде прекрасней донн. Только ласки и привета От прекрасной я лишен. Я бежал бы, – песня спета, Я забыл бы лживый сон, ¹⁵Но безвольем поражен — Рабства верная примета! III. Потому-то нынче с вами Я, Любовь, затеял спор И правдивыми словами ²⁰Вам хочу сказать в укор: Вы горючими слезами Затуманили мой взор. Ваш свершился приговор, Я извел себя мечтами. ²⁵IV. Вы – владычица над нами: И согласье, и раздор — Все от вас между сердцами. Мой мучительный позор Искупить могли б вы сами: ³⁰Пусть со мною разговор Не прервет, сочтя за вздор, Донна с ясными очами! V И бесценным вашим даром Я беседу с ней сочту ³⁵И скажу, с сердечным жаром Вашу славя красоту, Как легко любовным чарам В Донну заронить мечту И холодности тщету ⁴⁰Доказать любви пожаром VI Тяжело мне знать, что даром Шлю моленья в пустоту, Счет велик мученьям старым, Новых мук и не сочту ⁴⁵Но могу ль одним ударом Кончить сердца маяту, Веря в Донны доброту, Одержим желаньем ярым? VII Донна' К вам я несказанно ⁵⁰Страстью нежной воспылал, Мне мучительно и странно, — Я такой любви не знал Хоть весь год я непрестанно Муки смертные скрывал, ⁶⁵Но невольно стон звучал — Выдавал, что в сердце рана VIII Нет, не бредом мальчугана Смех ваш, Донна, я стяжал Вряд ли смех бы ваш звучал, ⁶⁰К вам любовь приди нежданно Шустрый. [54] Песню без изъяна Затверди. И я б желал, Чтоб Ферран [55] кансону знал Для забавника – Тристана. [56]

54

Шустрый– прозвище жонглера.

55

Ферран– прозвище другого жонглера или посланца.

56

Забавник Тристан– «сеньяль» друга Вентадорна, предполагается – трубадура Рамбаута д'Ауренга (Оранского). В «сеньяле» содержится задорное противоречие, так как определение «забавник» меньше всего подходит для героя широко распространенного в Средние века романа о трагических печалях любви. Игра слов особенно подчеркивается, если помнить, что само имя Тристан – уже для людей той эпохи – значащее (от франц,triste – печальный), хотя его происхождение иное (от келътск.Друстан)

XVII

I. Дням пасхи каждый рад. [57] Листвой оделся сад, В лучах цветы пестрят, Расправив свой наряд. ⁵И в честь любви услад Все песенки звенят, — Лишь у меня звучат Они на грустный лад. II. Сеньоры, бросьте взгляд: [58] ¹⁰Мне за любовь дарят Награду из наград — Коварства горький яд! А Донну я стократ Нежней люблю, чем брат, ¹⁶И к ней мечты летят, — Мечтами я богат! III. Немало я скорбел И много бед терпел, — Но в том лишь преуспел, ²⁰Что их стерпеть умел. Хоть есть любви предел, Его я одолел, Пред Донной чист и бел, Лукавить – донн удел! ²⁵IV. Я с детства пламенел К той, без кого б коснел Среди житейских дел. За годом год летел, А я не охладел. ³⁰Знать, ждет, чтоб дотерпел И, со старухой смел, Ей старость бы согрел. [59] V. Увы, зачем нужна Мне жизнь, когда она — ³⁵Без той, чья белизна, Как первый снег, нежна? Мне радость не дана Быть с ней на ложе сна, Быть с Донной, где она ⁴⁰Лежит обнажена. [60] VI. Для Донны грош цена Любви, что столь сильна: Мол, в том моя вина, Что страсть моя видна. ⁴⁵Вот так награждена Всей страсти глубина. Пусть Донна и скромна, Но скромность тут грешна! VII. Гадать нет больше сил, ⁵⁰Вам мил я иль немил, И срок уж наступил, Чтоб тот, кто вам служил И вас одну любил, — Ваш поцелуй испил. ⁵⁵Сей дар бы Вам претил, Но щедрость бы явил. VIII. Взор Донны нежен был. Он ласку всем струил, ⁶⁰И вдруг мой страстный пыл Его оледенил! Зачем же он манил? Зачем же отстранил, Едва лишь покорил? ⁶⁵Теперь мечта – без крыл! IX. Отраду глаз [61] я чтил, Ей песни посвятил, — И только этим жил, — А то б мне мир постыл.

57

Вся первая строфа – обычный для кансоны весенний запев, но с радостью расцветающей природы не сливаются радости любви, а, напротив, ей противопоставлены любовные печали.

58

«Прямое обращение к слушателям песни с жалобой на Донну. Трудно себе представить, чтобы поэтом изображены были реальная ситуация и реальная Донна быть может, покровительствующая поэту владетельница замка, где исполняется кансона. Жалобы, конечно, имеют в виду лишь лирическую героиню, лишь роль, поручаемую реальной Донне, которая так же обычно не отвечает за свою героиню, как не отвечает актриса за свое амплуа.

59

Предписываемое куртуазней почтительное обращение с Донной явно сменяется дерзкой насмешкой над ее затянувшейся неприступностью.

60

Чувственная мечта легко сочетается в кансоне с глубокой и сильной любовью в одно целое, и цельность эта свидетельствует против нередко доныне высказываемого взгляда на «платонизм» или даже мистицизм как на основную черту любви в старопровансальской лирике.

61

Отрада Глаз– «сеньяль» Донны, может быть, той, к которой относится вся кансона (ср. XX, XXI, XXVIII, XXXIII, XLI).

XVIII

I. Приход весны встречая, Сады зазеленели. [62] Ликует тварь земная — Привольно ей в апреле! ⁵И лица просветлели. Мне одному тяжеле: С весною оживая, Страданья одолели. II. И сам их умножая, ¹⁰Не зря ли, в самом деле, Люблю, души не чая, Ту, что заметит еле… Да, донны охладели — Совсем оледенели! ¹⁵Что им любовь живая! И радоваться мне ли? III. Забыть могу ужели Я Донну молодую, — В лице и нежном теле ²⁰Ее красу живую? По Донне я тоскую, Вассальства я взыскую: [63] Ей послужив на деле, Я сердцем возликую. ²⁵IV. Язвить словцом умели Вы, Донна, зачастую, Но очи – те горели И звали к поцелую. [64] Я эту речь немую ³⁰Порукой именую. Искать же не в письме ли Поруку мне иную? V. Глупцам скажу впрямую, Готовым сдаться, ноя: ³⁵Сменяет бурю злую Сиянье золотое. Хоть счастья жду давно я, Стерплю и дольше втрое, А все же завоюю ⁴⁰Блаженство неземное. VI. Но, Донна, – вот какое Терпение людское! — Коль вас не расцелую, Мне не найти покоя. ⁴⁵VII. Дверь вашего покоя Открыть ночной порою, — И вас обнять нагую! — Вот счастье золотое!

62

Весенний запев этой кансоны построен по образцу предыдущей: радости оживающей природы противопоставлены любовные страдания поэта.

63

Вассальствая взыскую... – следует понимать не в буквальном смысле, но метафорически, в смысле желания быть признанным в качестве поклонника.

64

Это изображение кокетливой женщины выходит за рамки традиционного образа Донны. В немногих строчках угадывается характер изображаемой, ее индивидуальность.

XIX

I. Хотелось песен вам, [65] — Я песни петь готов, Да с плачем пополам В них каждый из стихов. ⁵Петь нелегко певцам, Коль донны нрав суров, Но я-то слышал сам От Донны и без слов Ответный сердца зов. ¹⁰II. Хваленье небесам, Всевышний с облаков, В подмогу всем мечтам, Послал мне свой покров! Но лишь по временам ¹⁵С подругой светлых снов Дано встречаться нам: Далек он, милой кров, А нет и нет гонцов! III. Да мой восторг таков, ²⁰Что, где б я ни бывал, Пускай хоть вой и рев Вокруг забушевал, Я б криков крикунов Совсем не примечал: ²⁵За тридевять холмов Меня б восторг умчал — Там ждет мечту причал. IV. Все ж без твоих даров, Любовь, я захворал, — ³⁰Но вместо докторов Одну б тебя призвал: Опять бы свеж и нов Мне целый мир предстал, Коль с Донны сняв покров, ³⁵Во мраке я б дерзал Испить любви фиал! V. Я помощи искал, Но помощь не идет. О боже, слишком мал ⁴⁰Моим отрадам счет! Но пусть любви накал Все более растет: Кто дольше счастья ждал, Тот больше и берет, ⁴⁵Когда придет черед. VI. Я, Донна, так страдал! Ужели и вперед Не вымолит вассал У вас любви щедрот? ⁵⁰Хотя б тайком послал Улыбку нежный рот! Иль вам немил я стал? Иль случай не придет? Тяжел сомнений гнет… ⁵⁵VIL Оруженосца [66] звал Уже я в свой поход. — Зачем бродить вразброд? VIII. Я с ним бы в путь собрал Любезный нам народ. ⁶⁰ Магнит [67] меня поймет.

65

Полагают, что поэт обращается к Генриху II Плантагенету.

66

Оруженосец– вероятно, «сеньяль» друга Вентадорна, тоже, быть может, трубадура (Н. Цингарелли полагал, что это тоже обращение к Генриху).

67

Магнит– вероятно, «сеньяль» Донны.