Песня дельфина

— Слушай, Мартина, — Клавдий кивнул на порванные на коленях джинсы девочки. — Мы знаем, что ты сирота, но разве обязательно нацеплять обноски?

Ответить Мартина не успела. За спиной Рейпьера раздался грохот. Ребята собирались шикарно позавтракать: на столе лежали двойные чизбургеры, целая куча ветчины, пончики с джемом, печенье с шоколадной крошкой, стояли кружки с латте. Но теперь вся эта красота оказалась на земле. Еду прикрывала перепачканная кетчупом газета — ее использовали как скатерть.

— Кто это сделал??? — проревел Клавдий. Все испуганно подскочили. Мартина невольно улыбнулась, хотя тоже очень испугалась. Погода стояла безветренная, к столу «Банды» никто не подходил. Ближе всех стоял Бен Кумало — таинственный мальчик, наполовину зулус, наполовину индус. Он читал объявления у столовой и, судя по всему, не двигался с места.

Бен достал из кармана ручку и что-то написал на листе. Несколько секунд Клавдий подозрительно смотрел на него, но потом решил, что, во-первых, Кумало находится слишком далеко от стола, а во-вторых, он — трус и никогда бы не осмелился на такой поступок.

— Спокойствие, друзья, — наконец сказал Рейпьер, вытаскивая мобильный телефон. — Закажем еще.

— Все в автобус! — прогремела мисс Фолкнер. — Уезжаем через пять минут!

— Ну, большое спасибо! — выдал Клавдий. — Не знаю, кому, но спасибо! Все утро испортил!

И тут Мартине показалось, что Бен подмигнул ей.

5

Автобус направлялся в Кейптаун. Мартина уселась рядом с Беном и вымученно улыбнулась. Кумало промолчал. Он никогда не разговаривал в школе, и девочка уважала его убеждения. Многие считали Бена немым, кто-то утверждал, что видел, как мальчик общается с родителями, но лишь Мартина знала точно: Кумало умеет говорить, да еще и красноречивее многих. И всегда беседует с ней, но только наедине.

Учителя спокойно относились к постоянному молчанию Бена: вел он себя безупречно и вовремя сдавал все задания. Мартина никогда не спрашивала, почему мальчик не общается с одноклассниками. Все и так понятно: ни о чем серьезном они не разговаривали, только о моде, музыке, телепередачах, о жизни богатых и знаменитых, а иногда даже о неприличных вещах.

Бен не тратил силы на слова. Подобно Тендаи, больше всего на свете он любил природу — именно на природе он чувствовал себя счастливым. Кумало чем-то напоминал Мартине белого жирафа: почти всегда молчит и все равно такой чудесный!

Автобус выехал из школьных ворот и покатил по дороге. За окном мелькали сосны. Теперь Мартину никто не отвлекал, и она погрузилась в свои невеселые мысли. Из головы никак не шли бабушкины слова: «А когда вернешься, мы побеседуем о твоей дальнейшей жизни в Савубоне». Что она хотела этим сказать? Гвин Томас устала от одиннадцатилетней девчонки и решила отправить ее обратно в серую Англию? В детский дом? В школу-интернат? К приемным родителям?

И ведь бабушка будет права!

Мартина с ужасом вспомнила, как закричала: «Гвин Томас, я тебя ненавижу!!!» Словно в нее бес вселился! Жаль, жизнь нельзя перемотать назад. Она бы вела себя совсем по-другому! Конечно, расстроилась бы из-за наказания, но, может, стоило просто искреннее извиниться и пообещать бабушке никогда не сбегать по ночам? Гвин Томас бы смягчилась и поняла, что нельзя разлучать Мартину и Джемми больше чем на неделю или две. Ведь они как сиамские близнецы!

И тогда внучка и бабушка перед прощанием обнялись бы и улыбнулись друг другу, и дружба, возникшая после спасения дельфина, никуда бы не делась. И бабушка не считала бы, что Мартина ее ненавидит. А ведь это неправда! Девочка ее любит! Просто так и не успела об этом сказать.

Но тут сзади раздался шум, заставивший Мартину вернуться к реальности. Дети повскакивали с мест и столпились у окна. Они на что-то показывали и громко кричали.

— Что случилось? — призвала их к ответу мисс Фолкнер. — Не успели отъехать, уже безобразничаете? — Учительница втиснулась между ребятами. — Что там такое?

Мартина обернулась и с ужасом увидела через грязное стекло бегущую Грейс. Сангома мчалась за автобусом, знаками прося его остановиться. Она что-то сжимала в руке. Учитывая ее габариты Грейс двигалась удивительно быстро и даже красиво. А развевающееся красно-рыже-черное африканское платье дополняло и без того впечатляющую картину.

Мартина почувствовала облегчение. Наверно, бабушка попросила Грейс что-то сказать ей. Девочка приоткрыла боковое окно.

— Грейс! — закричала она. — Грейс!

— Ты знаешь эту женщину? — удивилась Фолкнер.

— Это Грейс! — гордо ответила Мартина. — Мы друзья.

— Со странными людьми ты общаешься, — ухмыльнулась Люси ван Хеерден. Она откинула назад блестящие белокурые волосы и презрительно посмотрела на Бена. — И эта женщина не единственная.

Мартина не обратила на Люси внимания.

— Тихо, Люси, — резко сказала учительница. — Не знаю, Мартина, зачем твоей знакомой понадобилось бежать за автобусом, но боюсь, остановиться у нас не получится. Если ты что-то забыла, придется как-нибудь без этого обойтись.

— Остановите автобус, мисс Фолкнер! — молила девочка. — Очень нужно!

— Не могу, Мартина. Пойми, если мы опоздаем, корабль уплывет без нас. Ты этого добиваешься?

— Я очень быстро! Что-то случилось! Что-то срочное! Грейс так бы просто не пришла! И бежать бы не стала! Вдруг что-то произошло в Савубоне?

Учительница поджала губы.

— Ты уехала всего полчаса назад. Вряд ли все животные успели разбежаться… — она замолчала. — Ладно. И пусть только кто-нибудь попробует назвать меня несправедливой. У тебя минута. Только одна. Потом мы уезжаем.

Мисс Фолкнер велела водителю затормозить. Автобус остановился так резко, что Мартина чуть не вылетела из окна. Двери с шумом открылись. Девочка выпрыгнула на улицу. Брюки и носки сразу же намокли от росы. Грейс никак не могла отдышаться после бега. На шее у нее развевалась огненная шаль, темно-коричневая кожа блестела. Сангома напоминала яркую птичку, которую заставили совершить недостойный поступок. В руках она держала небольшой мягкий стебель с оранжевыми цветами.

— Что случилось, Грейс? — быстро проговорила Мартина. — В Савубоне все хорошо? Ты разговаривала с бабушкой?

Но Грейс с ответом не спешила. Она спокойно поправляла шаль. Ценные секунды тратились впустую. Мисс Фолкнер постучала по часам.

— Остерегайся! — наконец вымолвила сангома.

— Остерегаться? — переспросила Мартина. — Чего?

— Судовой ограды. Бойся судовой ограды.

— Не понимаю. Какой еще судовой ограды?

— Все! — вмешалась мисс Фолкнер. — Ваше время истекло. Сию же минуту в автобус, или я выставлю твои вещи, а мы уедем.

Грейс сунула Мартине растение.

— Это мой тебе подарок.