Песня сердца

Том и Бред знали друг друга много лет и почти столько же лет были друзьями. Их дружба была редким примером равных отношений между белым и индейцем. Том пару раз работал с Бредом, когда тот служил еще в конной полиции.

– Заезжайте как-нибудь в мою деревню, – пригласил Том. – Вам будут рады.

– Я бы с радостью, Том, – подстраиваясь к его настроению, ответила Шелби. – Далеко это отсюда?

– Очень далеко, – вмешался в разговор Бред, – и не помышляйте об этом. – Он усмехнулся. – Том так же чувствителен, как Сесил, но в этот раз я начеку, чтобы не допустить новых осложнений.

Том видел, как огорчилась Шелби, хмуро взглянула на Бреда, встала и отошла к повозке, но не считал себя вправе вмешиваться в их отношения.

Давно зная Бреда, Том испытывал доверие и уважение к нему, поэтому и сейчас не задавал лишних вопросов.

– Отдохни, Том, а я пока посижу у костра.

Догадываясь, что Бред переживает какой-то внутренний разлад, Том молча отошел и, завернувшись в одеяло, скоро уснул.

Бред сидел ссутулившись и неподвижно смотрел в огонь. Шелби ненавидит его. Эта мысль ранила, и он снова и снова вспоминал то, что причиняло ему боль. Он снова сжимал ее в объятиях.

И это было так живо, будто прямо сейчас она, такая теплая, пришла к нему.

На какой-то момент Бред позволил себе окунуться в омут запечатленных его цепкой памятью запретных ощущений, к которым он не посмеет возвратиться никогда.

На следующее утро Шелби, проснувшись, не увидела Тома. Вместо него у костра хлопотал Бред. Отсвет пламени в предрассветных сумерках освещал его мужественное лицо. Шелби только взглянула на сильные, ловкие руки, и на нее нахлынуло непрошеное воспоминание.

Бред, видимо, почувствовав ее взгляд, поднял глаза и улыбнулся:

– Доброе утро, завтрак почти готов. Шелби оценила обстановку. Бред орудовал у костра лицом к ней, он не повернулся спиной ни разу, словно выполняя обещание не попадаться на одну и ту же хитрость дважды.

Тома не было. Взяв свой узелок, Шелби остановилась в задумчивости, в какую сторону пойти.

– Там хороший ручей, если хотите умыться, – махнул в сторону Бред.

– Вы отпускаете меня так далеко?

– Лошадь у меня на глазах, а пешком вы далеко не уйдете.

– Благодарю, – ответила она с холодным достоинством.

– Всегда к вашим услугам.

– А где Том?

– Возможно, к полудню он нагонит нас. У него кое-какие дела.

– В деревне?

– Он отправился достаточно далеко, чтобы такой опытный землепроходец, как вы, не смог туда добраться, – усмехнулся Бред, и Шелби, обиженная насмешкой, ушла.

Минут через двадцать Бред отправился на ее поиски. Наученный горьким опытом, он знал, что от нее всего можно ожидать.

Он увидел ее издали. Она стояла на коленях у воды. Наверное, она уже умылась: капельки воды блестели на коже и в пышных волосах.

Бред остановился поодаль.

– О чем задумались? – спросил он. Вздрогнув от неожиданности, Шелби резко обернулась. Ее взгляд не выразил ничего, кроме надменного вопроса. В этот краткий миг Бред понял, какая бездна непримиримости между ними.

– Я не хочу есть. – Она отвернулась к воде.

– Вам пора бы уже проголодаться. Вы ничего не ели с вечера.

– Откуда вам знать? Разве шериф Мак-Клю вам об этом доложил?

– Вы напрасно так. Сэм беспокоился о вас. Шелби обернулась, колючими глазами встретив его печальный взгляд.

– В таком случае ему следовало бы обеспокоиться настолько, чтобы поверить мне.

– Сэм мой друг, поэтому он доверился мне.

– Шайка Степлтона… Очень достоверно.

– Я почти не солгал. Вы из семьи Степлтонов, ваш отец – в правлении одного из крупнейших банков Чарльстона. Между прочим, я не говорил, что вы ограбили банк.

– Очень благородно!

– Пойдемте, пора завтракать. Уж очень вы похудели. Если не будете есть, через несколько дней совсем исчезнете. – Он взял ее за руку. – Я все-таки не самый плохой повар, – почти извиняясь, договорил Бред.

– На последней стоянке было не лучшее ли ваше блюдо?

– Совсем нет. Оно мне не удалось.

– У меня болит голова, а есть я и в самом деле не хочу. Правда.

Бред повернул ее.

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Да, – нетерпеливо ответила девушка.

– Тогда надо поесть.

Шелби отстранилась от него и пошла к лагерю.

Все же она нехотя поела – только чтобы избавиться от его настойчивых забот. Бред свернул лагерь, и они тронулись.

Перед ними расстилалось зеленое море трав, колыхавшееся под свежим утренним ветром. Далеко на западе возвышалась гряда холмов. Обозревая бескрайние просторы, Шелби думала, что эти прекрасные земли созданы для того, чтобы на них трудились люди.

– Я бы устроил здесь ранчо, – словно услышав ее мысли, сказал Бред. – Здесь можно держать огромные стада. – Ему вдруг захотелось рассказать ей, что здесь, совсем рядом, находится его ранчо, а еще лучше показать его. Рассказать о своей мечте – создать лучшее во всей Небраске ранчо. Тогда она поймет, зачем ему нужны деньги. Но он подавил порыв, решив, что это все равно ничего не изменит.

Так они и плыли сквозь зеленое море, перебрасываясь незначительными замечаниями о погоде и об окружающих красотах, не преодолев барьера отчужденности.

В полдень остановились на отдых. Бред занялся лошадьми и костром, а Шелби улеглась в сторонке на траве.

Мысли ее были мрачны. Вокруг на много миль тянулась открытая равнина, поэтому побеге можно было забыть: Бред найдет ее, тем более с помощью Тома, за несколько часов. Хорошо бы оказаться поближе к городу.

Шелби вспомнила унизительный и обидный урок, преподанный ей в гостинице. Она поняла, зачем это сделал Бред. А вдруг дело не только в том, что он хотел наставить ее на путь истинный, грубо, конечно, но с благой целью? Она оглянулась на Бреда, и опять замерло ее сердце.

Вдруг вдалеке Шелби увидела всадника. Это был Том. Интересно, зачем он уезжал? Но узнать этого она так и не смогла. Когда Шелби подошла к лагерю, Том как раз прятал что-то в повозку.

После короткого отдыха маленький отряд продолжил путь. Повозкой правил Том, а Шелби позволили скакать верхом.

Вечером отряд остановился. Пока Шелби полоскалась, смывая пыль дневных дорог, мужчины стряпали ужин. После ужина Шелби неожиданно предложила:

– Я помогу помыть тарелки.

– Справлюсь без вас, – ответил Бред. – Но вы и в самом деле могли бы доставить Тому и мне большую радость.