Пестрые истории

— Поднимешь, будет твой.

«Жажда денег обуяла человека, — рассказывает дальше Кирхер. — Он снова спустился в глубины, но больше оттуда не вышел».

Император велел писцу отметить этот случай, и Атанас Кирхер почерпнул свой рассказ из этих заметок. По крайней мере, он сам так говорит.

Меня в этой глубоководной драме заинтересовало поведение самого императора.Хроники много столетий переписывали друг у друга эту потрясающую историю, и никто не отметил, какую низкую роль сыграл в ней император. Уже само бросание в море чаши было жестом царственного высокомерия, а потом он послал завороженного блеском золота бедного человека на верную смерть. Предположим, что все это неправда, но то, что авторы хроник вполне предполагали от императора такую низость, это точно.

Единственным человеком, который подметил это, был Фридрих Шиллер. Немецкие литературоведы совершенно согласны в том, что для своей баллады «Ныряльщик» [180] Шиллер воспользовался рассказом Атанаса Кирхера, только одного не могли установить, сам лично прочитал этот рассказ поэт, либо Гете привлек его внимание к рассказу? Но не это важно, важен способ, которым император — в поэме король — избегает отвратительного впечатления от своей роли. У Шиллера ныряльщик — благородный юноша, которому король обещает руку своей дочери за вторичное ныряние. Это тоже заслуживает порицания, но, по крайней мере, не так возмущает читателя тем, что он, отец нации, злоупотребляет бедностью человека.

180

В России эта баллада известна по переводу В. А. Жуковского под названием «Кубок». — Прим. ред.

Ишток Хань

В «Воскресной газете» («Vas'arnari 'Ujs'ag»,№ 9,1855) появилась статья капуварского приходского священника Антала Зерпака «История Иштока Ханя».

В газете «Родина и зарубежье» («Haz'ank 'es a K"ulf"old», № 28, 1806) об этом же пишет Ласло Магашши, статья озаглавлена «Иштван Хань, явление на редкость известное в нашей стране».

Мор Йокаи тоже выводит эту таинственную фигуру в своей «Безымянной крепости».

Если с Иштока снять одежку легенды, то перед нами предстанет в своем реальном обличье и во всей наготе мальчик 8-10 лет, которого в марте 1749 года рыбаки выловили из болота в Ферте. Первым делом его окрестили. В капуварской книге регистраций за 1749 год имеется на сей счет латинская запись, по-венгерски она звучит так:

«Марта 17-го дня условно крещен найденыш, безумный мальчик, Иштван, примерно 8 лет. Его крестные родители Хохшингер Михай и Мезерне Анна Мария».

Выражение «условно» при крещении обычно употреблялось в тех случаях, когда какая-нибудь несчастная мать производила на свет монстра,и трудно было сразу понять, действительно ли это человек. Тогда применялась формула: Si homo est.Поскольку ты человек.

Мальчика взяли в замок Эстерхази и отдали на попечение кастеляна Пала Розенштингля. Из заметок кастеляна и прочих бумаг о жизни Иштока в замке до нас доходит следующее.

Говорить он не умел, и научить его не представлялось возможным, он издавал какие-то животные звуки. Ел травы, рыбу, лягушек; одежды на своем теле не терпел; в воде плавал, как рыба; меж пальцев у него росли перепонки.Из него пытались сделать человека, но безуспешно; использовать его можно было только как водоноса или для поворачивания вертела. Местные жители, народ грубый и неотесанный, жестоко обращались с маленьким чудовищем; он много раз пытался бежать, за ним по следу пускали собаки возвращали обратно.

Одна только и была защитница у бедолаги, дочь кастеляна Юлишка. Она ласково обращалась с ним, много раз спасала от мужицких кулаков. Но через год Юлишка вышла замуж. На свадьбе бедный Ишток тоже хотел сделать приятное своей покровительнице. Он притащил целое блюдо лягушеки высыпал их на свадебный стол.

Наверное, его опять отдубасили, но уж в самый последний раз. Когда Юлишку увезли из дому, он убежал, вернулся в свою изначальную стихию человека-рыбы. Через многие годы рыбаки вновь видели его на болотах, но он быстро юркнул в воду и больше не появлялся.

Объяснение этому «на редкость известному явлению» дает единственное слово из записи в книге регистраций: demens,то есть безумец. Несчастный ребенок, должно быть, от роду был идиотом, которого старинная педагогика пыталась своим испытанным средством — побоями — превратить в человека, на 438 что он убежал из дому и вел звериный образ жизни в болотах. А перепонки меж пальцев, как у водоплавающих, перекочевали к Иштоку Ханю скорее всего из легенды о Пече Кола. Эпизод с Юлишкой — тоже явная выдумка, откуда было знать безумному дикому мальчику, что такое свадьба? Но самое невероятное в этой истории, каким образом совершенно нагой ребенок мог выжить зимой в мороз, в скованных льдом водах?

Расхождения между молвой и реальностью теперь уже вряд ли можно восполнить.

Юные дикари

Много воды утекло в Рабе и в Рабице, пока вновь в литературе не появился дикий ребенок: Маугли,герой рассказов Киплинга о жизни джунглей.

Взращенное волком дитя дровосека сделало вполне актуальным вопрос: что в самом деле возможно, чтобы человеческие существа могли жить вне человеческого общества, в лесу, в джунглях, среди зверей, как животные?

Случаи, приводимые в мифологии, не стоит принимать всерьез. Просто надо оставить, как оно есть: что Рема и Ромула вынянчила волчица, как и Зороастра тоже, Асклепия вскормила косуля, Семирамиде в младенчестве молоко приносили в клюве голуби, ради нее даже крали сыр у пастухов.

Что касается вестей о таких случаях нового времени, даже принимая во внимание все преувеличения и приукрашивания, я все же не осмелился бы назвать их иначе, как только слухами.

Начну с одной газетной заметки. «Haburgischer Correspondent» (№ 2 за 1726 год) заявила, что в окрестностях города Гамельна в лесу поймали дикого мальчика, на вид лет пятнадцати от роду. Бегал он на четвереньках, взбирался на деревья и перепрыгивал с ветки на ветку, словно белка. Выстелил дупло дерева мхом, там и жил. С большим трудом удалось его приучить к одежде на своем теле и есть вареную пищу. В лесу он питался травами и мхами. Так и не удалось выяснить, откуда он и как попал сюда. Воспитание не пошло ему впрок, говорить он так и не научился, хотя времени для этого было достаточно: он дожил до семидесяти пяти лет.В Гамельне не знали, что с ним делать, и принесли его в даргерцогине Уэльской как необыкновенного зверя. Она увезла его с собой в Англию, там, должно быть, его судьба складывалась благополучно, раз жизнь оказалась такой долгой. Научить его удалось всего двум словам — Питер, гак его назвали, а второе, что в феодальном государстве следовало ожидать даже от дикаря, — имя короля, Георг.

В Шалон-на-Марне с вершины дерева в 1731 году сняли дикую девушку лет восемнадцати, она бегала так же быстро, как заяц, а по деревьям лазила, точно кошка. Ее пищу составляли древесные листья и живые лягушки. Как она попала в лес, так и не выяснилось. О дальнейшей ее судьбе сведений нет.

Происхождение дикарки, пойманной в Голландии в 1718 году, все же удалось выяснить. В лесах возле Цволленавстречу крестьянам попалась необычная, лет шестнадцати девушка, одетая всего-навсего в плетеный из соломы фартук; когда ее хотели поймать, она убежала так быстро, что и след простыл. Тогда крестьяне стали расставлять силки в местах, где она побывала. Однажды девушка все же попалась, отвезли ее в Цволле и передали городскому магистрату. Дикарка оказалась тихой, спокойно отнеслась к одежде, даже пыталась что-то говорить, только очень невнятно. В лесу она питалась травами, листьями, корешками. Магистрат оповестил об этом всю страну, и вот объявилась одна женщина из Антверпена, у которой пропала 14-летняя дочь. Она нашла на теле девушки ей одной известные приметы, и по ним, а также по некоторым другим признакам, выяснили, что это ее дитя. А тут еще заговорило материнской сердце — она взяла девушку к себе и стала показывать дочь на ярмарках за деньги.

Весьма отрывочными сведениями располагаю об одной венгерской дикарке. Я читал о ней, что в семидесятые годы XVIII века охотники, ходившие на медведя, в области Хонт вблизи селения Бат наткнулись на нее в медвежьей берлоге. По моде всех дикарок она была совершенно нагая, крупная и очень сильная, ее поймали с большим трудом. Больше о ней мне ничего неизвестно [181] .

Сейчас сошлюсь на того самого доктора Тулышуса [182] , которого все мы знаем по полотну Рембрандта «Лекция по анатомии». Он лично обследовал одного 16-летнего дикого мальчика, которого привезли из Ирландии, наверняка, с целью показа голландцам. Он жил среди свободно пасущегося овечьего стада, ходил на четвереньках, ел траву. Говорить не умел. Только блеял, как овца [183] .

181

Йокап Мор тоже, должно быть, читал об этом пли слышал, потому что он сделал ее героиней с ноем романтической повести «Лесная девушка». На это указывают несколько фраз из повести: «Должно быть, она была потерянным ребенком, которого нашли медведи, и вместо того чтобы съесть, вырастили ее. Если кормящая самка зверя находит ребенка, она обычно не трогает его, а приносит в свое жилище к своим зверятам и почитает его своим».

Повесть публиковалась в сборнике «Образы тени» в 1856 году, когда Киплинг еще не родился.

182

Тульп Николаас, (1593–1674) — голландский врач и анатом. Профессор хирургии в Амстердаме (1628–1653). Рембрандт изобразил его на картине «Лекция по анатомии» демонстрирующим строение человеческого тела своим ученикам. — Прим. ред.

183

Источник: «Nie. Tulpii observ. Med. lib. 4. с. 9». Там, наверное, больше данных о нем.