Пьесы. Том 2

Маштю. От квартиры Клоринды. Как ты решил с ним поступить? Ты же у меня недавно его отобрал.

Орнифль (рассеянно). Отобрал? Извини, старина, сейчас я тебе его верну. (Роется у себя в карманах.)

Маштю (знаком показывает ему, где ключ). Вон там, под подушкой... Ты думаешь, что можно?.. В конце концов, если у нее есть душа, то и у меня она есть.

Орнифль (шаря под подушкой в поисках ключа). Конечно...

Маштю. Я, признаться, не совсем понял все, что ты тут недавно говорил. Там был какой-то намек, который от меня ускользнул. Если у тебя найдется время все это мне как следует растолковать, может, тогда я пойму...

Орнифль (все так же рассеянно). В другой раз... Это не к спеху. Вот тебе ключ. Так что вы с ней делали, когда тебе позвонила Сюпо?

Маштю. Мы доедали пулярку. Собирались навалиться на десерт.

Орнифль (строго). Только и всего?

Маштю (виновато). Знаешь, мы не сразу сели за стол... Она долго плакала, понимаешь... Мне стоило огромного труда ее утешить. Но под конец дело вроде бы пошло на лад. Она уже называла меня «мой бедный Роже». И даже сказала, что я не такой, как все...

Орнифль (подталкивая его к двери). Если так, дело в шляпе. Спеши к ней и не теряй ни минуты!..

Маштю (растерянно). А если она уснула, разбудить ее?

Орнифль. Ровно настолько, насколько требуется.

Маштю (с порога). А как насчет души? Сказать ей?

Орнифль (нетерпеливо пожав плечами, выталкивает Маштю за дверь). Потом скажешь! Будет хоть о чем поговорить!.. (На секунду выходит вместе с Маштю и тут же возвращается. Он застает у себя в комнате мадемуазель Сюпо - она стоит не шевелясь и глядит на него. Удивленно.) Ну, что вы на меня так уставились?

Мадемуазель Сюпо. Наблюдаю, как старик довершает свою последнюю подлость...

Орнифль. Какой еще старик? По-моему, со вчерашнего дня я помолодел лет на десять!

Мадемуазель Сюпо (с улыбкой). Просто образное сравнение! Вы правы: ни Маштю, ни эта потаскушка не стоят того, чтобы вы пошевелили для них пальцем. Пусть спариваются, как скоты. Не велика важность!

Орнифль (назидательно подняв кверху палец). Ошибаетесь, очень даже велика! Это избавит меня от визита еще одного болвана, который через двадцать лет задумал бы меня убить. А что, те двое все еще в будуаре?

Мадемуазель Сюпо. Да. Позвать их? Хотя минуту назад они еще спали.

Орнифль (таинственно). Я сам позову. (Вдруг передумав.) Впрочем, нет. Ступайте лучше вы. Но разбудите только Маргариту. Скажите, что я хочу поговорить с ней с глазу на глаз.

Мадемуазель Сюпо выходит. Распахнув окно, Орнифлъ вдыхает утренний воздух. Всходит солнце. Издалека доносятся голоса питомцев семинарии. Они поют: «О, где ты, Спаситель? Ты скрылся, увы!»

Орнифль (тихо). Как хорошо по утрам! Ты еще не накурился. И не успел слишком много выпить. И ты совсем чист. Можно грешить со свежими силами... (Причесывается перед зеркалом, опрыскивает себя духами, слегка оправляет постель и ложится, изображая больного. Вдруг, не устояв перед соблазном, закутывает голову в кружевной пододеяльник и насмешливо, словно волк из сказки о «Красной шапочке», переодетый бабушкой, рычит.) «Чтобы лучше съесть тебя, дитя мое!» (Заслышав шум, откидывается на подушку и, лежит, с ангельским видом, отстукивая пальцами такт псалма.)

Входит мадемуазель Сюпо и, заметив, что он слушает пение детей, умиляется.

Мадемуазель Сюпо (тихо). Теперь уж не важно, что я уродлива!

Орнифль. О чем вы?

Мадемуазель Сюпо. Девушка сейчас придет. Она поправляет прическу.

Входит Маргарита, она еще прелестней прежнего.

Орнифль (с легкой, чуть усталой и отчужденной улыбкой). Маргарита, детка моя, как отрадно, что сегодня вы так прелестны! Глядя на вас, я снова верую в жизнь! (Вдруг кричит, обернувшись к мадемуазель Сюпо.) Да закройте же, наконец, окно! Эти олухи так орут - своего голоса не слышно!(Знаком приказывает ей уйти. Мадемуазель Сюпо, и без того с ужасом взиравшая на Маргариту, закрывает окно и уходит, терзаемая страшным предчувствием. Нечаянно сбившийся с роли, снова входит в образ больного, но старается при этом не переигрывать.) Маргарита, детка моя, на мою беду, профессор Галопен, крупнейший кардиолог Европы - он только что вышел из этой комнаты с моим лечащим врачом - полностью подтвердил диагноз, поставленный Фабрисом: перемежающаяся тахикардия, митральная атония и прочее. Иными словами, все точь-в-точь, как сказал наш милый мальчик. Скоротечная форма болезни Бишопа, которую он распознал с первого взгляда. Молодчина Фабрис!

Маргарита (радостно улыбаясь). Да. Я всегда знала, что Фабрису суждено стать великим врачом!

Орнифль (лицемерно). Милый мальчик. Да, теперь уже можно не сомневаться. Он будет великим врачом. (Сдержанно; при этом глаза его слегка затуманиваются.) К сожалению, я уже не смогу порадоваться его триумфу.

Маргарита (порывисто кладет свою ладонь на его руку). Знаете, самый лучший врач может ошибиться...

Орнифль (поглаживая ее руку). Вы славная девушка... Но, увы, он не ошибся. У него верный глаз. Это редко встречается. Когда я сказал профессору Галопену, что Фабрис всего лишь на третьем курсе, тот просто остолбенел! Хотел во что бы то ни стало его поздравить! Я заглянул к вам в комнату сквозь стеклянную дверь. Увидел, что вы оба еще спите. Я не решился вас разбудить.

Маргарита (огорченно). О, надо было нас разбудить! Фабрис был бы так горд!

Орнифль (с тайным намеком). Вы лежали на диване, так мило обнявшись. Я не посмел войти.

Маргарита (вдруг залившись румянцем). Мы с Фабрисом теперь муж и жена.

Орнифль (лицемерно). Почему вы краснеете? Вы оба хороши собой, вам по двадцать лет, и вы любите друг друга. На мой взгляд, ничего другого от вас не требуется.

Маргарита. Мы и так долго ждали из-за моего отца. А тут вдруг Фабрис придумал, что должен убить своего! Ну просто конца не видно! Вот мы и решили сначала пожениться, а повенчаться уж после убийства.