Пьесы

АДВОКАТ. Ушли.

ИРИНА. Какая же я дура, что с вами связалась.

АДВОКАТ. Теперь уже поздно.

Звук подъезжающей машины.

АДВОКАТ. Вот и он.

ИРИНА. Я все ему скажу.

АДВОКАТ. Вряд ли.

Достает пистолет, стреляет Ирине в сердце. Кладет пистолет на стол и выходит. С другой стороны появляется Зарубин.

ЗАРУБИН. Ирина?

Он подбегает к Ирине, уткнувшейся лицом в стол, хватает ее, разворачивает. Видит пистолет. Берет его в руки.

ЗАРУБИН. Убью.

Звуки сирены. Вбегают двое омоновцев в масках.

ЗАРУБИН. Убью.

ОМОНОВЦЫ. (орут) Оружие на пол! Руки за голову! Лицом к стене! Лежать! Оружие на пол!

ЗАРУБИН. Убью.

(7 картина)

Кабинет адвоката, ныне генерального директора автозавода. Входят Боря и адвокат.

АДВОКАТ. Что там с повышением пошлин на иномарки?

БОРЯ. Опять бабок хотят, суки!

АДВОКАТ. Хотят — дай. С ними ссориться опасно. Какая у нас дебиторка?

БОРЯ. Двадцать пять.

АДВОКАТ. Снизить до двадцати.

БОРЯ. Жестко.

АДВОКАТ. Не хрен.

БОРЯ. Слушай, у нас сегодня ЧП в сборочном цехе.

АДВОКАТ. Какое еще ЧП?

БОРЯ. Да станок один заклинило. Он теперь восстановлению не подлежит. Придется новый покупать.

АДВОКАТ. Почему заклинило? Кто нам станки делает? Он на гарантии?

БОРЯ. Они не виноваты.

АДВОКАТ. А кто виноват?

БОРЯ. Наш оператор. Херово станок настроил.

АДВОКАТ. Боря, блядь, это что, мой вопрос? Правительство — это мой вопрос. Дебиторка — мой. А сломанные станки чинить — не моя забота.

БОРЯ. Его не починишь. Новый придется покупать.

АДВОКАТ. Так покупай. А деньги возьми у этого мудака, который его сломал.

БОРЯ. Откуда у него такие деньги?

АДВОКАТ. У него квартира есть? Пусть продает. Боря, мне тебя учить? Мы что, благотворительная организация? Хватит с нас того, что мы оплачиваем обучение этой малолетней зарубинской сучки в лучшем английском колледже. Это первый и последний наш благотворительный проект. Понял?

БОРЯ. Понял.

АДВОКАТ. Кстати, где опекун?

БОРЯ. На аэродроме, где же еще. Готовится к первому полету.

АДВОКАТ. (сквозь зубы) Чем бы дитя не тешилось. (внезапно развеселившись) Вот видишь, Боря, сбываются мечты у людей. Хотел человек летать — и полетит. Я хотел разбогатеть и разбогател. А ты, Боря, чего хотел от жизни?

БОРЯ. А черт его знает.

АДВОКАТ. То-то и оно, что черт не знает. Если ты сам не знаешь, откуда он-то узнает? А знал бы — дал бы тебе полной мерой.

БОРЯ. Ну ты… я православный.

АДВОКАТ. Давно?

БОРЯ. Плохой ты человек, Антон Антоныч.

АДВОКАТ. Кому как. Тебе плохой, а вот Мишке нашему не плохой. Осуществил, можно сказать, мечту. Отправил человека в полет. Подожди. Давай-ка мы его проинтервьюируем о первых впечатлениях.

Берет телефон.

АДВОКАТ. Юля. Можешь меня с Мишей соединить? Да, я знаю, что на аэродроме. Уже в самолете? Но связь-то с ним есть? (повышает голос) Вот и соедини.

Переключает на громкую связь и кладет трубку. Шум помех.

ГОЛОСОВ. «Первый», я «третий», высота восемьсот, прием.

АДВОКАТ. Мишенька, это я. Как у тебя там дела?

ГОЛОСОВ. Антон Антоныч?

АДВОКАТ. Собственной персоной. Ты уже летишь?

ГОЛОСОВ. Лечу.

АДВОКАТ. Ну как тебе? Нравится?

ГОЛОСОВ. Ничего особенного.

АДВОКАТ. Миша, подожди! А как же облака, которые нежно обнимают твои крылья.

ГОЛОСОВ. Посмотри в окно. Нет сегодня облаков.

Адвокат походит к окну.

АДВОКАТ. Ой, и точно, нет. Миша! Я тебя вижу! Это ты летишь?

ГОЛОСОВ. Я.

АДВОКАТ. Ты что, над нами хочешь пролететь?

ГОЛОСОВ. Над вами. Конец связи.

Адвокат и Боря смотрят в окно.

АДВОКАТ. Ты смотри, что вытворяет.

Приближается звук двигателей самолета.

АДВОКАТ. Прямо на нас идет.

БОРЯ. Прямо на нас.

Адвокат смотрит на Борю, потом на окно, потом на выход.

БОРЯ. Не успеем.

АДВОКАТ. Я попытаюсь.

Бежит к двери. Рев становится оглушительным. На мгновение окно перекрывает огромная тень самолета, потом слышен взрыв. Адвокат останавливается у двери.

Тишина.

Адвокат возвращается к окну.

АДВОКАТ. Он промахнулся. Смотри, в поле упал. Вот горе-летчик. Даже напоследок облажался.

БОРЯ. Я так не думаю.

Занавес

2 действие

(1 картина)

Обшарпанная квартира. Дядя Вася стоит спиной к залу.

ДЯДЯ ВАСЯ. Да. Восемь месяцев прошло. А я тут начал сам с собой разговаривать. Надо, наверное, как Робинзону, завести какое-нибудь животное. Или женщину. (поворачивается) Женщины здесь красивые. Но, как в Сицилии — или с мужем, или с братом. А братья такие, что… в принципе, здесь Сицилия и есть. Тот же остров, только вместо моря — лес. И люди такие же, как на Сицилии. Такое же дурные. Хотя я же не был на Сицилии, откуда я знаю, какие там люди. Может, еще дурнее наших.

Нет, я многое повидал, слава Богу, можно было бы и поменьше. И люди меня уже давно не интересовали. Да и времени на людей не было. А сейчас времени много. Я его сначала убивать пробовал. Телевизор купил. Стал кино смотреть. Даже не кино, телесериалы. Сначала блевать тянуло, потом втянулся, даже разбираться стал — кто за кого и кто кому любовь. Потом опять блевать потянуло и уже навсегда. Я его выключил и с тех пор не трогаю. Книжки читать… тоже скучно. Что они понимают, эти писатели? А времени меньше не становится. Восемь лет дали Владимиру Алексеевичу. Столько и книжек нет, чтобы восемь лет читать. (с воодушевлением) Я было запил. Но нет, здоровье не то. Вот, хожу, с людьми разговариваю. А когда не с кем разговаривать, то сам с собой. Такие истории интересные рассказывают. Я их потом сам себе пересказываю, чтобы не забыть. Познакомился недавно с врачом. Хирург. Мужику под семьдесят, он до сих пор оперирует. Ему говорят — иди на пенсию, а он им — хуй вам, вы меня отсюда только вперед ногами вынесете. Типа Амосова, только квасит, курит как паровоз и медсестер трахает. Руки, как пассатижи. Стальные. Привезли к ним однажды клиента. Мужик, немолодой уже, живет один, работает в кочегарке. Говорит — голова болит. Хирург ему голову повернул к свету, а там — два гвоздя вбито. По самую шляпку. Естественно, кочегара сразу на операционный стол. А любопытно же, кто ему гвозди вколотил. Хирург гвозди вытащил и давай допрашивать, пока он не отключился. Кто да как.

Оказывается, две недели назад у кочегара заболела голова. Он пришел в больницу, ему дали таблетку цитрамона и отпустили с миром. Он цитрамон съел — не помогает. Наоборот, еще сильнее заболело. Тогда он взял молоток и заколотил себе в башку 50-милиметровый гвоздь. Самое интересное, после этого боль немного утихла. Видимо, снизилось внутричерепное давление. Две недели этот умелец ходил с гвоздем в голове. Потом она у него снова заболела. Он уже рецепт знал, взял молоток и таким же макаром рядышком вколотил еще один гвоздик. В общем, к вечеру он помер. Кстати, гвоздики эти мне хирург показывал. Маленькие такие, черные. Один кривой.