Пьесы
Шрифт:
АРИАНА. Да-да, "раклетт".
ЭММА. Здесь лучший "раклетт" готовят в Фельдене.
АРИАНА. Пойдемте туда!... Туда, хорошо?
БАЛИНТ. Хорошо...
АРИАНА подходит к нему и целует в щеку. СЮЗАННА смотрит на ЭММУ с облегчением .АРИАНА. Ладно, пойду переоденусь. (Уходит, потом бегом возвращается). Мама, скажи честно, тебе не кажется, что мы совершили фатальную ошибку с этими брюками? Посмотри на меня. Я не могу одеть их вечером... Балинт, я в них выгляжу огромной, да?
БАЛИНТ. Нет.
АРИАНА. Ты говоришь как-то неуверенно. Думаю мы совершили ошибку, купив эти брюки. А если попробовать с длинной кофтой? Да... Может быть... (Убегает).
ЭММА.
СЮЗАННА. Она правда беспокоилась, что вас так долго не было...
БАЛИНТ кивает. Делает несколько шагов. Пауза.Вы доставили ей удовольствие этой гравюрой...
Он улыбается. Она подходит к нему ближе, чтобы сказать ему еще что-то, что никак не может выразить. Он, словно поняв, делает возражающий жест.БАЛИНТ. Когда она уезжает?
СЮЗАННА. Завтра вечером.
БАЛИНТ. Завтра вечером...
СЮЗАННА. Да.
Пауза.БАЛИНТ. Почему вы так великодушны ко мне?
СЮЗАННА. Что? Я великодушна?
БАЛИНТ. Почему?
СЮЗАННА. Не знаю.
Пауза.Разве мы не... близки? Мы оба рассчитываем, что время поможет нам избавиться от наших прихотей...
Пауза. Они по очереди заходят в гостиницу.БЛЕНСК . Все ушли на концерт. Даже Мадам Мильштейн. Месье Мюллер сказал мне: "Вот видите, она туда ходит!" Я ответил: "ну что ж, тем лучше, месье Мюллер, что отложено, еще не потеряно".
АВНЕР. Мы бы тоже могли пойти.
БЛЕНСК. Нет.
АВНЕР. С нормальным водителем мы бы успели. Вы представить себе не можете, как я люблю это произведение Вивальди.
БЛЕНСК . Ради Бога, не будем к этому возвращаться. У каждого — свой ритм. У каждого — свой ритм.
АВНЕР (улыбается). У каждого свой ритм...
Пауза. АВНЕР стоит неподвижно возле чемодана. Он смотрит в ночь. БЛЕНСК, несколько смущенный, прохаживается, чтобы справиться со смущением. У него в руках все еще сумка для обуви.У меня есть приятель, который купил дом на озере ... Озеро... В низине, очень мелкое. Причуда старика, да?
БЛЕНСК. На озере Флицштен, может быть?
АВНЕР. Все-таки покупка дома предполагает некоторое будущее...
БЛЕНСК. В районе озера Флицштен есть прекрасные имения.
АВНЕР. Да?
БЛЕНСК . Еще какие!
Пауза.АВНЕР. А если мне здесь поселиться?
БЛЕНСК. Здесь?!
АВНЕР. А вы все еще с этой сумкой?
БЛЕНСК . Да... Это глупо..
Пауза.АВНЕР (любезно). Поставьте ее!...
БЛЕНСК . Да...
Молчание. После некоторого колебания КУРТ БЛЕНСК наконец ставит сумку рядом с чемоданом. С пустыми руками он кажется совсем беззащитным.Вы
хотите здесь жить?АВНЕР. Как здесь в ноябре?
БЛЕНСК . О, солнечно. Ноябрь, ну может быть октябрь — я готов утверждать, что это лучший месяц.
АВНЕР. Да?...
БЛЕНСК. Да-да.
АВНЕР. Тогда хорошо.
БЛЕНСК (после паузы). ...Эта сумка, не то чтобы она меня беспокоила, но не кажется ли вам, что надо бы занести вещи? Сегодня вечером, земля очень сырая.
АВНЕР. Это мне и нравится...
БЛЕНСК. Я отнесу?
Пауза. Он берет вещи и направляется в гостиницу.АВНЕР. Вчера вечером я смотрел на все это глазами человека, который собирается уезжать... Я всегда стремился куда-то, всегда смотрел на вещи, словно проездом. Знаете ли, ведь я часами простаивал перед атласами?... Не было любимей книги... Мы, мой бедный Бленск, принадлежим своему времени, и может быть всего нескольким местам на земле. Мы хотим все узнать и неспособны увидеть конец... Что вы об этом думаете, скажите мне?... У всего ли есть конец?... Вы были молчаливы и терпеливы. И деликатны. Сегодня вы были моим другом, Бленск, и я вас благодарю...
Пауза.В Болтинге, в этот, словно стерильный, гараж, проникал запах дождя, мокрой хвои... И я вновь оказался в Синайе, в Румынии, где мы с Эммой ходили на лесопилку, толкая впереди себя тачку, закутанные так, что чуть не задыхались... По какой причине я делаю одно, а не другое? Бежать в Женеву, цепляться за каждый доллар, несмотря на стенания Ильзермейера, терпеть этого нудного протестанта, эту безнадежно испорченную камбалу в отеле "Ричмонд"... По воле мрачного случая лететь в Буэнос-Айрес... Вы сыграли свою роль в моей жизни, Бленск, я считаю, просто невероятно, что судьба забросила меня в вашу колымагу... Вы, самый экипированный на свете, вы, у которого есть все: канистра, насос, метелка, антифриз, анти-туман, анти-что угодно, вы, который никогда не идете больше пятидесяти, вы заставили меня сходить с ума в Болтинггене, и всего-то из-за проколотой шины!... Вы заставили меня вспомнить запах Синайи... Запах тропинки, ведущей на лесопилку.....Запах, который я считал навсегда потерянным... Запах веселья, беззаботных прыжков, безумных подскоков...
Пауза.Я увидел отца, сидевшего спиной, уже старого... Он снимал здесь дом, возле Граца... Увидел его голову, лысину на макушке, затылок... и эти седые, коротко стриженые волосы, не больше сантиметра длиной, слегка волнистые, мягкие на ощупь, Бленск, вы даже не можете себе представить, какой мягкой была эта щетинка... Эти седые волосы были для меня воплощением доброты... Столько можно рассказать о благородстве этой прически... Для этого нужно быть беззащитным, покорно стареющим... Не каждому удается.
Пауза.Вы привезли меня назад, ничего не сказав, не спросив, вы были моим другом, Бленск. В этом гараже, я вдруг перестал понимать, почему нужно вместо одного делать другое... Мне кажется, печаль охватила меня... и позвала.
Пауза.Давно, в Румынии, у меня была старая книга о Транссибирском экспрессе... На одной странице, одна под другой, были две фотографии: флейтист и всадник, и подпись: "Между двумя этими образами — вся бесконечность лесов"... Рядом, на другой странице, был пейзаж — плоскогорье, хижина, и под ним написано: " Зимний переход в Кинганских горах"... Всегда, когда я открывал книгу в этом месте, меня пробирал холод. На сухой траве и на деревьях можно было различить снег, я пролагал путь для всадника и слышал флейту, флейту, флейту над лесами, я сам был всадником и я переходил из зимы в бесконечность...