Пьесы

Распутин с несвойственной ему медлительностью идет к столу, тяжело садится на стул и, запустив пятерню в растрепанные волосы, молча смотрит на спину Николая.

Там бумаги на столе. Из Москвы. (с горькой усмешкой) Сочли своим долгом проинформировать. Взгляни – там про тебя.

Распутин, не спеша, берет бумаги в руки. Он их не читает – лишь проводит по ним рукой. В тот же миг включается аудиозапись: слышны ресторанные шумы, кокетливый женский смех и пьяный голос Распутина.

Голос Распутина (беспомощно): …Ой, да как ж это я… лапушка, душа голубиная, глянь-ка… вином, говоришь, залил?.. (всхлипывает) От ить беда!.. Драгоценна мне рубашечка эта. Слаще мёда и сота… Мамиными ручками шита-вышита… и доченьки ей помогали… (восторженно) Смотрикось каку лепоту Мама пустила по подолу… пшеничка, да… и васильки-цветики… вишь: как пташкина лапка у их лесеп… лесеп…

Слышен звук пьяного поцелуя. Судя по всему, Распутин поцеловал вышивку на подоле и, не удержав равновесия, завалился на обладательниц женских голосов. Типичная реакция девушек легкого поведения: писк, смешки, глумливые "сочувственные" реплики.

Режущий ухо звук быстрой перемотки записи.

…(ласково) Тепленькая ладошка… (вздыхает) а сердечко, будто коростой затянуло… (горячо шепчет) Люби бескорыстно! Не хоти куш сорвать! Даром красоту получила – даром трать. И Господь тебя не осудит…

Опять звук перемотки.

…(увлеченно) эх, милая! тебе б знать мамину любовную кротость и нелицемерную простоту!.. по одному слову одёжи царские с себя сымет и пойдет как последняя…

Слышен похабный хохот. Судя по количеству голосов, поглазеть на "бесплатный концерт" уже сбежался почти весь ресторан.

…(с болью) да вы что?!!.. за что ж вы себя так-то?!!.. как помирать станете с таким срамом… смрадом… ой…

Очередной взрыв хохота. Судя по звуку сдвигаемой мебели и бьющейся посуды, Распутин пытается встать на ноги.

(в холодном бешенстве) Ну раз у вас такой обычай утвердился… Щас… (сопит, возится с одеждой) Здрасьте!..

Слышен пронзительный женский визг и звук сдвигаемой мебели. Теперь уже точно собрался весь ресторан. Судя по реакции публики, Распутин обнажил свои половые органы.

Вот с ым собеседуйте… Вам подстать…

Крики: "Городового сюда!", "Да закройте же его, наконец!", "Держите, чтоб не сбежал!", "Убить скотину на месте!", "Эх, фотографа бы сюда!" и т.д. Еще пару секунд слышны какие-то непонятные шумы, похожие на радиопомехи. Воцаряется тишина.

Распутин возвращает бумаги на стол.

Распутин (просто): Было, да. Весной еще. К "Яру" ездили.

Пауза.

СынОчка в солдаты забрили. ЗАпил я. (озадачено) Сколько годов хмельного не нюхал, а тут как-то не совладал… Я ж дурной, как выпью. Поленом стукнутый… Тут еще певички эти с подковыркой…

Николай отворачивается от окна и молча смотрит на Распутина. Царь сосредоточен и непроницаем. Может показаться, что он сейчас впервые в жизни станет кричать и топать ногами.

(со вздохом) Добавил я вам маяты. Сидел бы на печи пока брюхо совсем не зарастет, до рубца. Нет, запрягли черти!..

Пауза.

(в сердцах) Эх! Ну, скажи: почто меня в праведники записали-то? Мужик как мужик. Вервием подпоясанный… Ну, молитве навык. Помогать силюсь, если нужда у кого. А так – оторви да брось…

Пауза. Распутина осенило. Он взволновано встает со стула. Николай идет к нему навстречу.

(увлеченно) А что если меня в кандалы аль в солдаты? Царским указом! Мол, знать не знаю энтого беса… (торопливо) Только, если в солдаты, хорошо б с Димитрием – сынком. Он у меня душой прост – рыбу удить любит, природу хорошо понимает. А в миру – что дитя малое. Пропадет без пригляда на войне.

Николай останавливает Распутина и ведет к столу.

Николай: Пустое, Григорий Ефимович. Эта (кивает на бумаги) правда не лучше и не хуже прежней лжи.

Оба садятся на стулья друг напротив друга.

(участливо) Что с тобой, дорогой?

Распутин (опустив глаза): Заплутал я в вашем Петербурхе, с резьбы соскочил. Думал, всё вижу, всему цену знаю, всякую живую душу вот так (показывает) на ладошку взять могу…

Пауза.

Они мятые – души эти. Как сморчки (поднимает глаза) Ты видал сморчки-то? Жомканые такие…

Николай: Видал.

Распутин (удовлетворенно): Вот.

Пауза.

(неожиданно) А помирать страшно?

Николай: Господь с тобой, Григорий Ефимович…

Распутин (задумчиво): Господь-то со мной, а я – с Ним? А? Как считаешь?

Николай: Ты меня спрашиваешь?

Распутин: Да. Мне слово твое щас – что воды глоток. (лукаво) Ты ж у нас, Папа, непрост, ой непрост. На вид легкий, а сам, что адамант-камень – не сковырнешь.

Пауза.

Николай: Я тебе вот, что тебе скажу. Ты, Григорий Ефимович, по Христу жизнь свою устраивал, так?

Распутин (соглашается): Тужился. Да, видать, не выдюжил.

Николай: Почему ты так считаешь? По Христу – это разве в почёте, да тихости?

Пауза.

(убежденно) Что стервятники тебя рвут – добрый знак. Не сомневайся.

Распутин: Кабы меня! Вас с Мамой рвут. (горько) А я им, получается споручник.