Петля

— Со мной… со мной все в порядке, — пыталась она уверить Полякова.

Затем появился чайник, он дрожал в ее руках, из носика лилась вода.

Поляков понимал, что его предали. Наташа. Он в этом уверен почти на сто процентов. А вдруг все-таки нет? Что было у них? Была ли Наташа просто восхищавшейся им любовницей? Или их отношения носили более сложный характер, с какими-то иными мотивами? Поляков вспомнил день похорон ее отца. Вспомнил ту необъяснимую поспешность, с какой Наташа все внимание сосредоточила на нем после погребения. Было похоже, что она пригласила его на кладбище по совершенно другой причине, а не ради того, чтобы он отдал последний долг ее отцу. Будто кто-то уговорил ее вступить с ним в контакт по тайным причинам, в которых также следовало бы разобраться.

— Ты понял, что я вчера спрашивала тебя губами, когда поезд отходил от платформы?

Он отрицательно покачал головой.

— Я пыталась спросить, не узнал ли ты что-нибудь о моем отце. Как он умер? Кто его убил? — Она смотрела в лицо Полякова, в то время как он продолжал разглядывать водохранилище. — Ты помнишь, что обещал мне выяснить это?

Конечно, он помнил. Но это было тогда, когда он верил, что любит Наташу, когда он верил ей и делал все, чтобы успокоить ее в те дни траура. Но теперь, после того как он обнаружил причастность Марченко к смерти Александра Александровича, у него не осталось желания говорить об этом Наташе. Он не испытывал больше желания ублажать и успокаивать ее. Она оказалась, по-видимому, такой же расчетливой и неверной, как и все остальные в его жизни.

Поляков испытывал желание разом вывести ее на чистую воду. Он отчаянно хотел добиться признания о причинах странного поведения после Кунцевского кладбища, о необъяснимом смятении теперь, когда час назад он вернулся в свою квартиру. Но он решил не делать этого. Все прояснится потом, спешить не надо. Пусть она поварится в собственном соку, пусть попотеет от страха.

У Полякова было желание повалить Наташу на тахту, как следует трахнуть, а потом прикончить.

Эту сучку из КГБ.

Глава 42

— Товарищи, трупов больше, чем мы можем разместить.

Администратор морга ругался потому, что два больших рефрижератора для хранения тел вышли из строя из-за неисправности моторов и постоянной нехватки запасных частей.

— Ставьте носилки вдоль стены коридора, а затем накройте их, — кричал он.

Машины «скорой помощи» прибывали постоянно после очередной гранатной и автоматной атаки на одну из частных бирж, где брокеры все еще отказывались платить дань, требуемую «Братством» и другими московскими бандами.

— Вчера поступило двадцать трупов. Сегодня пока восемнадцать, но сутки не кончились, — жаловался администратор, выдавая солдатам регистрационные ярлычки, чтобы те цепляли их на большие пальцы мертвецов. — У нас нет столько работников и места, чтобы справиться с таким наплывом убитых.

Он стоял забрызганный кровью и в полном отчаянии, картина напоминала санитарный батальон военных времен. Он видел и худшее, когда служил в Кабуле в самый разгар афганской войны. Единственное, чего не хватало в морге, так это стонов раненых и криков, доносившихся из операционной, ибо здесь лежали на полу одни мертвецы.

— И мы знаем, с кого за это надо спросить… — Он в отчаянии воздел кверху руки, готовый обвинить во всеуслышание лидеров московских мафиозных банд.

— Мы не потерпим здесь подобного рода угроз, товарищи, — угрожающе выпалил кто-то позади него.

Администратор обернулся и увидел Барсука, который стоял посреди коридора с «Калашниковым» в руках.

— Генерал требует порядка и уважения. И я ожидаю от вас того же. Иначе… — Он махнул в сторону трупов, лежавших на носилках.

Администратор не стал спорить. Он знал цену, какую платят несогласные.

— Товарищ Зорин? — Азимов звонил из своего кабинета в узбекском ресторане. — Мне нужно вас увидеть, — требовал он, не придавая значения зоринскому служебному положению там, на Лубянской площади. — Я жду вас на Неглинной ровно через тридцать минут.

Зорин никогда не отвечал «нет». С теми грязными и достоверными уликами, какие Раджабов собрал на заместителя Председателя в связи с его незаконной деятельностью в КГБ, ташкентский лох мог легко расправиться с ним, и генерал это понимал.

Взять служебную машину он не рискнул. Он прошел пешком от своего здания до ресторана «Узбекистан». Это заняло двенадцать минут. Он пробирался сквозь скопление палаток, лоточников, торговцев с рук — этих представителей новой московской «рыночной экономики».

Азимов никогда не встречал Зорина с дружеской приветливостью. Так было и сегодня. Он остался сидеть за столом, заваленным бумагами и старыми газетами, попивая, как обычно, зеленый чай из пиалы.

— Вы не садитесь, пожалуйста, товарищ, — заявил он, нагло демонстрируя и власть, и пренебрежение. — У меня к вам короткий разговор — Азимов улыбнулся, обнажая зубы из какого-то редкого металла. — Всего один вопрос, Анатолий Николаевич. Будет ли реорганизованный после путча КГБ продолжать сборища и кутежи, как это было раньше?

Зорин, вероятно, изменился в лице. Его удивило, как много знает Азимов о наиболее секретных мероприятиях КГБ. Его также поставил в тупик сам тон вопроса. Прямое издевательство. Но генерал не посмел возразить.

— Да, конечно, товарищ, — ответил зампред снисходительно, не показывая раздражения. — То, что вы называете «кутеж», это часть наших традиций. Три дня со спиртным, затем свободные женщины и развлечения — нормальный отдых наших товарищей. Я полагаю, это будет завтра.

— А генерал Марченко придет?

Откуда, к черту, мог знать Зорин о намерениях мерзавца?

— У меня нет точных сведений о том, будет ли присутствовать Марченко, — деловитым тоном отрапортовал он. — Откуда мне знать?

Азимов недоверчиво улыбнулся наивности Зорина.

— Но вы же заместитель Председателя, начальник Марченко… Ладно, сами узнаем. — Узбек пренебрежительно махнул рукой. — Можете идти, товарищ.

Зорин был оскорблен.

— Это все, ради чего вы вызывали меня сюда? Чтобы я ответил на один-единственный вопрос? Но это я мог бы сказать по телефону за несколько секунд.

— Телефонные переговоры? Это вы, проклятые чекисты, можете так устраивать свои дела. Нет, мы делаем все, как положено в Азии. Путем личных контактов, с глазу на глаз с теми людьми, которым доверяем… А вам мы можем доверять, товарищ, ведь правда, можем? — Азимов вытер капли чая с подбородка. — Теперь, Зорин, до свиданья. Ждите новых инструкций. Мои люди найдут вас… как всегда. Здесь, в Москве, нас более чем достаточно, чтобы выполнить задачи, которые ставит перед нами товарищ Раджабов.

— Значит, это Наташа! — злобно закричал Марченко. — Эта блядешка предала меня, не так ли? — Из окна Марченко высмотрел Полякова, приближавшегося к моргу, и встретил его на лестничной площадке. — Эта телка раскрыла мой план послать тебя обратно в Узбекистан, чтобы прикончить Раджабова, так, что ли? — Марченко стоял на лестнице, как на трибуне, и Поляков удивился, слушая его откровенные обвинения и откровенное хамство. Поляков видел, что половина сотрудников морга остановилась и наблюдала, как Марченко бушевал над их головами. Но Поляков продолжал идти, пробираясь между носилок с трупами, все еще стоявшими в проходе. Марченко находился на десять ступенек выше, откуда он и вещал.