Пётр второй

С 24.00. 21.6.1916 – образовать новую 4-ую армию в составе: 25-го армейского, Гренадерского, 35-го армейского, 9-го армейского корпусов, 11-ой Сибирской стрелковой дивизии, 2-ой Туркестанской казачьей дивизии и Уральской казачьей дивизии на фронте Делятичи – озеро Выгоновское.

Армии спешно готовить исходные плацдармы для атаки.

Расположенной правее её 10-ой армии в новом составе продолжать пристрелку батарей и работы для привлечения внимания противника.

Левее, 3-ей армии основательно подготовить к 19.6. удар под Пинском, дабы взять его, во что бы то ни стало, согласуя действия с Юго-Западным фронтом».

А для успокоения взволнованного Брусилова 5 июня Алексеев по телефону вновь сообщил ему, что по данным Эверта «против его ударного участка собраны громадные силы противника и многочисленная тяжёлая артиллерия» и атака на выбранном месте не может быть успешной.

Алексеев также сообщил, что Эверт получил разрешение от государя на перенос атаки к Барановичам.

На это Алексей Алексеевич сокрушённо заметил Михаилу Васильевичу:

– «Случилось то, чего я боялся, то есть, что я буду брошен без поддержки соседей и что, таким образом, мои успехи ограничатся лишь тактической победой и некоторым продвижением вперёд, что на судьбу войны никакого влияния иметь не будет.

Неминуемо противник со всех сторон будет снимать свои войска и бросать их против меня, и, очевидно, что, в конце концов, я буду принуждён остановиться.

Считаю, что так воевать нельзя и что даже если бы атаки Эверта и Куропаткина не увенчались успехом, то самый факт их наступления значительными силами на более или менее продолжительное время сковал войска противника против них и не допустил бы посылку резервов с их фронтов против моих войск».

А.А. Брусилов считал, что для создания новой ударной группы с целью успешной атаки укреплённой полосы противника потребуется не менее шести недель.

А за это время армии Юго-Западного фронта понесут значительные потери и могут быть разбиты.

Брусилов также просил Алексеева доложить государю о необходимости незамедлительно атаковать противника армиями Западного фронта.

На что Алексеев возразил:

– «Изменить решения государя императора уже нельзя. Эверту приказано атаковать противника у Барановичей не позже 20 июня. А вам я пришлю два корпуса на усиление».

– «Два корпуса не смогут заменить упущенных атак Эверта и Куропаткина! А их нескорое прибытие нарушит подвоз продовольствия и боеприпасов, и позволит противнику, используя развитую сеть железных дорог, подвезти против меня целых десять корпусов, а не два!» – возбуждённо в свою очередь возразил ему Брусилов.

Он искренне считал, что это была инициатив не царя, которого он считал младенцем в военном деле, а самого Алексеева, прикрывавшего преступное бездействие своих бывших командиров по русско-японской войне – Эверта и Куропаткина.

А Михаил Васильевич, понимая и свою вину, пытался было успокоить Алексея Алексеевича, но тот продолжил:

– «Запоздалая атака Эверта мне не поможет, а Западный фронт опять потерпит неудачу по недостатку времени для подготовки удара.

Если бы я вперёд знал, что это так и будет, то наотрез отказался бы от атаки в одиночку».

Однако успешное наступление армий Юго-Западного фронта в последующие дни и продолжающаяся пассивность двух других фронтов вынудили Ставку, с целью дальнейшего развития этого наступления, перебрасывать подкрепления Брусилову сначала с Северного, а затем и с Западного фронта. Но за это Ставка настоятельно требовала от Брусилова взять Ковель, к которому тот и так стремился сам. Этим Алексеев хотел подтолкнуть Эверта к началу решительных действий.

Алексей Алексеевич Брусилов считал, что в сражении за Ковель уничтожит значительную живую силу противника, после чего он получит некоторую свободу выбора и действий.

Но, по своему последующему личному признанию, он допустил ошибку в том, что согласился со Ставкой о назначении командующим 8-ой армией А.М. Каледина вместо начальника своего штаба – генерала от инфантерии В.Н. Клембовского, поначалу выбранного им самим.

За разработку планов майского наступления Юго-Западного фронта Брусилов считал Владислава Наполеоновича Клембовского дельным и умным генералом, вполне способным к самостоятельной деятельности на высокой командной должности.

А генерал-лейтенант от кавалерии Алексей Максимович Каледин, по мнению командующего фронтом, всегда стремился всё делать сам, совершенно не доверяя своим помощникам, из-за чего многое упускал, не успевая одновременно находиться в разных местах.

Однако на первом этапе наступления это не помешало его 8-ой армии наголову разбить 4-ую австрийскую армию и в течение девяти дней, продвинувшись вперёд на семьдесят вёрст, 7 июня захватить Луцк.

В связи с тем, что на первом этапе наступления 8-ая армия достигла наибольшего успеха, 9 июня М. В. Алексеев отдал директиву о дальнейшем наступлении 8-ой армии от Луцка в сторону реки Сан с целью отрезать австро-венгерские армии от германского Восточного фронта.

Однако 10 июня А.А. Брусилов заявил ему, что отказывается выполнять эту директиву, беспокоясь за свой растянутый правый фланг и опасаясь оторваться от армий Западного фронта. В конечном счёте, переговоры завершились согласием М.В. Алексеева на предварительное занятие 8-ой армией линии Ковель – Владимир-Волынский.

Так же А.А. Брусилов сожалел, что сразу не сменил генерал-лейтенанта Якова Фёдоровича Гилленшмидта на должности командира 4-го кавалерийского корпуса. Иначе Ковель был бы взят сразу в самом начале Ковельской операции.

Тем не менее, войсками Юго-Западного фронта к 10 июня было взято в плен уже 4.013 офицеров и около 200 тысяч рядовых и младших командиров противника.

Было захвачено 219 орудий, 644 пулемёта, 196 бомбомётов и миномётов, 46 зарядных ящиков, 38 прожекторов и около 150 тысяч винтовок.

А на следующий день в состав Юго-Западного фронта вошла 3-я армия генерала от инфантерии Леонида Вильгельмовича Леша, переданная Ставкой, как и обещал М.В. Алексеев, с Западного фронта.

И теперь А.А. Брусилов поставил задачу передней ней и 8-ой армией по овладению районом Городок – Маневичи.