Петрович

Четверо, против двоих. Расклад не в нашу пользу, тем более, что на дохлого студента надежды никакой.

– Эти двое что ли?
– спросил студент, кивнув в сторону темных силуэтов, поднявшихся из густой зеленой травы и направившихся к нам.

– Сзади нас ещё двое, - ответил я, опуская "ночной цветок", который нес за спиной потихоньку на землю и, пытаясь ногами припорошить его землёй. Мои жалкие потуги не остались не замеченными. Меж тем шакалы приближались.

– Здоровья и многих лет тебе старик!
– поприветствовал нас впереди идущий в растрепанной соломенной шляпе, уж больно растрепанной, такие только на растопку костра годятся. Плохо дело, подумал я. Хуже шакала, только голодный шакал.

– Как успехи? Что бог послал?
– спросил подошедший сзади, давая понять, что пути отхода перекрыты.

– А бог ты знаешь, велел делиться...

– Поделимся, о чем речь, - ответил я, равнодушно пожав плечами.

– Это само собой, - кивнул рваная шляпа, - но сдается мне, что вам нужна вода...

– А вода у нашего источника платная, - поддакнул второй, идущий следом за главарем, который был вовсе без шляпы с приглаженными водой волосами, и бесстыжими рыбьими глазами.

– Хорошо, сколько стоит фляжка воды?

– Это, смотря на то, что у вас есть, - оскалился подошедший сзади.

– Выворачивайте карманы, - кивнул главарь в шляпе.

– Э-э-э, мужики..., - встрял внезапно студент, - возьмите всё, что угодно, только вон ту штуку, завернутую в пончо не трогайте. Лады?

Вот сучёнок!
– подумал я. Сдал им сразу самую ценную мою находку!

– Хотите, вот мою возьмите, - продолжил студент, доставая из кармана свой хваленый смартфон, - тут и музыка есть послушать, и видео с голыми телками. Окей? Только ту штуку нам оставьте?

– Смешной парнишка, - сказал черноусый, стоящий за нашими спинами, - Мы возьмем сами, что захотим.

– Нет. Правда!
– раздухарился студент, - хотите ещё ремень свой Кельвин Кляйн отдам? Он натуральной кожи, ни у кого такого нет.

– Усохни пацан, тут все натуральное, особенно кожа, - плотоядно улыбнулся "рыбьи глаза", - И штаны с ремнем отдашь, если захочу.

– Хорошо, - обреченно с огласился парнишка, - Штаны берите, только ту штуку не трогайте.

– Да, кто ты такой, чтобы нам указывать?!
– возмутился главарь, и грубо оттолкнув студента шагнул к свертку с "ночным цветком" и нагнулся над ним. .

– Петрович, ложись!
– крикнул студент, падая и зарываясь лицом в землю.

Чисто инстинктивно, я последовал за ним.

Наше падение сопроводило ослепительно яркое сияние, пробившееся, даже через закрытые веки, и жуткий вопль мародеров.

– И что блядь это было?
– спросил я, когда все стихло, поднимаясь с земли. Глаза открыл, но от нестерпимого света, пред глазами всё ещё стояли черные пятна. Видеть мог только искоса, боковым зрением, но этого хватило, чтобы увидеть четыре безжизненных тела на земле.

– Да это я с ними в "Поле чудес" сыграл, - отозвался студент, - Деревенщина! Сразу видно Якубович-шоу ни разу не смотрели!

***

Когда в бар зашла пустынная дева, штукари разом опустили глаза. Только "Скользкая морда" нагло пялился ей в глаза. Мол, вот он я! За мной красотка пришла! Я резко дернул студента за рукав, чтобы не пялился дурень. Но было поздно, студент мою попытку спасти его проигнорировал. Баран! Уставился на деву и глаз оторвать не мог, а она уже вовсю ему глазки строила. Сделала, значит, свой выбор стерва. Тут, уже студенту... Да, что студенту?! Любому мужику хоть в рупор в ухо кричи, хоть кувалдой по башке бей, ничего не соображает. Не знаю гипноз тут какой замешан, или как болтают штукари - магия. Но, ни разу у песчаных дев осечек не было. Кого из мужиков выберут, тот её. И тут так случилось...Не успел я студенту про песчаных дев рассказать, не подготовил. Хоть потом полегче пережить было...Да, что тут пенять? Поздно.

Ушел студент в ночь за девой. Хаймович плеснул присутствующим за счет заведения на два пальца. Выпили молча, не чокаясь. " Скользкая морда" пытался было что-то пошутить, что мол заездит она парнишку ... Но зашедший сзади "Бугай" ласково взял его своей лапой за затылок и впечатал мордой в стол. "Скользкая морда" сразу потерял интерес к теме, потому как заснул без памяти. Мы ещё немного посидели болтая каждый о том, где и какую штуку нашел и Хаймовичу притаранил.( Собственно потому и профессия у нас такая штукари - штуки разные находим). Но разговор как-то не клеился. Разошлись. Кто отправился ночевать в пустошь, дабы провести эту ночь со своими овцами. А такие бездельники как я, что лишь промыслом живет, остались в комнатушках бармена. Утром, как и следовало ожидать, прибежал студент с совершенно безумным отсутствующим взглядом.

– Петрович, ты меня прости, но я больше никуда не пойду. Здесь жить останусь!

– Угу, - кивнул я, - Только имей в виду, до завтрашнего утра не вернешься, уйду я.

– Уходи сейчас. Я не вернусь, - покачал головой студент.

– До завтра паря...

– Прощай Петрович...

Студент порывисто вышел. Дверь за ним хлопнула с силой и от удара приоткрылась, чтобы медленно закрыться снова, сварливо заскрипев ржавыми петлями.

– Морда жидовская, ты петли в дверях когда-нибудь смажешь?
– спросил я у носатого бармена.

– А шо? - безразлично осведомился Хаймович, - Мне не мешает. А кому мешает, тот пусть и мажет.

– Плесни мне ещё. Я сегодня опять у тебя ночую.

– Таки, по-твоему я должен прыгать от радости? Что какой-то хамский штукарь, грубиян и пьяница будет ещё сутки парить мне мозги и жрать мою горилку?

– Не жмись, в накладе не останешься. А мне ночевать дюже треба.

– И какой мне интерес?

– Да на! Подавись!
– я пошарил в кармане пончо и бросил на прилавок "колобок". Стеклянный прозрачный " колобок" юлой закрутился на прилавке, и в луче солнечного света, падающего через дырявую крышу, было четко видно, как внутри прозрачной сферы есть шарик, который крутится в противоположенном вращению внешней сферы направлении. Никто не знал, вращается внутренний стеклянный шарик внутри сферы в какой-то жидкости, или просто так висит. Так же как не знал наверняка, что может это не шарик, а тоже сфера, а внутри её есть ещё одна. Поскольку разобрать, просто разбить эту конструкцию никому не удавалось. А простым глазом углядеть ,что либо внутри было невозможно. Собственно колобок был не такая уж редкость в этих местах, но сутки пьянки даже не одному, а с собутыльниками в баре он обеспечивал стопроцентно. Я это знал и Хаймович это знал. Поэтому без лишних слов он смахнул "колобок" под прилавок и набулькал мне полный стакан. Поднял стакан, я тоже молча, и про себя подумал: " За тебя студент! Пусть горечь утраты не станет для тебя чрезмерной".

***

Господи! Да разве так бывает? Вот ни разу не девственник, сколько телок было, а ни одна ей в подметки не годится! Какая страсть! Она просто угадывала мои мысли, а я её! Она само совершенство. Ни с кем и никогда мне не было так хорошо! Откуда только силы брались любить её ещё и ещё...А когда не было сил совсем, я просто лежал рядом с ней и был только этим счастлив. Знать, что она рядом. Что могу прикоснуться к ней...Убрать пальцем завиток волос, вдыхать её запах. Самый любимый на свете запах своей возлюбленной. И даже засыпать счастливым от мысли, что она спит рядом. Что проснувшись я увижу её. Мне ведь по большому счету ничего не надо, только быть рядом. И что моя предыдущая жизнь по сравнению с этим? Пыль, призрак, суета и пошлость. Ведь в том, чтобы собирать с ней корешки, выкапывая их из каменистой почвы, ловить и жарить на камнях юрких ящериц, пить холодную колодезную воду, гораздо больше смысла, чем в моей предыдущей жизни. Смысл просыпаться утром вместе с любимой и засыпать с ней счастливым. И пусть так пройдет вечность!

Так я думал вчера...Вру. Вчера я ни о чем думать не мог. Это я думал уже сегодня, когда отдыхал и пытался разобраться в той невероятной любви, что случилась в моей жизни. Я смотрю на неё, говорю какую-то чепуху, и она смеется. Словно тонкий хрустальный колокольчик звенит в степи. А я смеюсь собственной глупости вместе с ней.... Это ведь знаете, тоже счастье. Быть самим собой, не стесняться быть самим собой можно только с тем, кого по-настоящему любишь. А ведь в моей предыдущей жизни вечно пыжишься, строишь из себя мачо, чтобы телки велись. А телки типа тебе верят и ведутся, и строят из себя тоже хрен знает кого... И ты ведешься. Фальшь на фальше. Как все-таки замечательно, что этой глупости уже никогда не будет! Решено! Схожу к Петровичу, скажу, что не пойду с ним искать дыру в пространстве. Не надо мне домой. Мой дом здесь, рядом с ней!