Пилот Империи
Шрифт:
Отсмеявшись, мы перевели свои корабли из обучающего режима и задали автоматике курс на посадку. Результаты боя записаны и практически сразу после обоюдного поражения были переданы в центр наблюдения на космодроме академии.
Тридцать минут спустя, и мы оба уже радостно обнимались на поверхности Сторма. Подошли ещё ребята с курса. Вперёд пробились наши приятели Дик и Рауль.
– Ну что, кто кого на этот раз? – нетерпеливо спросил Рауль Ванкштейн. Высокий и задиристый тип, как всегда он один из первых интересовался результатами космических схваток.
Марат пожал плечами и улыбнулся:
– Ничья.
– Как
Дик Донован, спокойный и несколько мрачный парень с постоянными и твёрдыми взглядами на жизнь, подошёл и одобрительно хлопнул меня по плечу:
– Молодец! Отлично справился.
Рауль естественно сразу надулся, но спорить не стал. Скоро подошел инструктор и вручил нам распечатки показателей сражения. Пластиковый лист провис в моей руке. Быстро пробежался взглядом по колонке цифр.
– Проклятье, уступил три очка!
В этот же миг лицо Ванкштейна посветлело, но Дик поднял указательный палец вверх, охлаждая его одухотворенный порыв.
– Уговор был про разрыв в пять очков, а на три – я всё равно ем твой, вернее уже мой завтрак!
– Донован, про разрыв в пять очков ты не говорил ни слова! Я же говорил про фактическую победу, а про пять очков так – ляпнул – не подумав!
Рауль протестовал, но наш общий друг был неумолим:
– Вот именно, – проговорил Дик веско, когда мы уже направлялись на рейсовом аэробусе с космодрома в здание общежития при академии. – Ты не подумал, но сказал! А я согласно промолчал, признавая тем самым твои условия! Ты выразился предельно ясно: «Пять очков и лучшим в бою будет Банинг…» – это твои слова, один в один!
Они могли препираться друг с другом подобным образом довольно долго. Донован рассудительно, основательно и спокойно убеждал приятеля. Рауль как всегда горячился и пытался протестовать. Как оычно без видимых успехов. Я же был сосредоточен на своих ощущениях – некоторое расстройство в связи с небольшим, но проигрышем. Марат, видя мою кислую мину, не преминул пихнуть меня лоетем и поддержать:
– Ну же Макс! Брось киснуть, три очка это так – ерунда! Вспомни, как на четвёртом курсе ты проигрывал целых пятьдесят – и ничего! Наоборот ты был целеустремлён и жаждал превзойти меня. Сегодняшний бой я считаю равным во всех смыслах.
Он пожал плечами.
– Жаль, но ты давно уже не тот неопытный кадет, с которым мы познакомились в баре. Честно говоря, всегда завидовал твоему упрямству и стойкости, мне бы их столько же. А эти числа, – Марат потряс распечаткой, – Полнейшая ерунда! Впредь, в реальном бою я остерегусь с тобой сражаться и обязательно запомню сегодняшнее поражение.
Невероятно, но этот парень всегда обладал особенностью приводить меня в чувство и, похоже – он тоже считал сегодняшний учебный бой своим проигрышем.
Я улыбнулся и вполсилы ткнул его кулаком под рёбра, мстя за локоть. Банинг аж подпрыгнул.
– Считай это расплатой за минус три очка, а на татами я сегодня тебе тоже добавлю.
Банинг сжал кулак.
– Ага, сча-з! Это я возьму преимущество на три… Нет – на пять, … Да что там 10 баллов!
Как только он это произнес, то поймал взгляд Дика. Тот бросил свой спор с Раулем, кажется-таки
он отстоял свой удвоенный завтрак.– Знаете ребята, – сказал этот мрачный крепыш, – У меня предложение. Давайте никогда не встречаться на поле боя и сражаться всегда на одной стороне!
Марату эти слова явно пришлись по душе, он тут же протянул кулак в центр нашей четверки.
– Давайте! Клянусь никогда не поднимать руки на своих друзей и товарищей!
Эти слова я запомнил на всю жизнь…
Мы все в свою очередь тоже выбросили кулаки в центр. И едва не хором, повторяли их за нашим признанным лидером.
– Клянемся! Никогда не поднимать руки на своих друзей и товарищей! Биться на одной стороне, и быть верными Императору даже в смерти!
Как только мы проговорили последнее слово клятвы, и расцепили кулаки, Марат повернулся ко мне и обличающе указав своим перстом на свой бок произнес.
– Но на татами тебе достанется за рёбра! Это будет дружеский бой!
Я ухмыльнулся, все же он невероятный парень и что-то словно проснулось внутри. Словно пламя загорелось. Ни в чем ему не уступлю, никогда!
– Посмотрим, кому больше, Марат. Я принимаю бой!
– Мы тоже с вами, черт возьми! – опять сквернословя, влез Рауль, – Устроим, разрази его гром, турнир!
Он взметнул свой кулак вверх. Это было на столько забавно, что мы расхохотались! Остальные курсанты с потока смотрели на нас как на дикую стаю. Мы и были стаей! Стаей из четырех человек.
Вечером, порядком избитые друг другом, но счастливые мы вывалились из тренировочного зала.
– Кажется инструктор нас порядком ненавидит.
Дик говорил с небольшим трудом, шевеля припухшей челюстью.
– Не-е, братан! Это он так нас любит и выказывает всяческое уважение. Швыряя гири и понося на языке Миртаны, говорят, в его родном мире это в порядке вещей!
– Ага ещё немного, и ты станешь утверждать, что Он не узнал того, кто клеился к его дочке и простил тебе все грехи! – возразил я Раулю, а сам покосился в сторону Дика, чувствуя растущую вину за распухшую челюсть друга. Не успел я вовремя придержать руку.
– Все-же, надо признать, Криста неимоверна хороша А, то как жарко она обнимает. Прижимает к полной груди, целует…
– Дик! Еще немного и я сверну тебе челюсть в другую сторону, тем самым исправив то недоразумение, что причинил тебе Макс! Не смей при мне упоминать имя моей девушки в таком низком контексте!
Донован передернул плечами. В пору было хвататься за голову, поднялась болезненная тема для обоих приятелей…
– Как заговорил то! Она не твоя девушка, причем давно уже! Любой курсант может похвастать что раз по десять пере…
В ту же секунду узловатый кулак громадины Ванкштейна сграбастал Дика за грудки. Рауль сплюнул себе под ноги и серьёзно размахнувшись, вознамерился подправить приятелю затемнённые очки на носу. Дик едва успел отпрянуть, невероятным образом выкрутившись из мощной хватки друга. Он тут же принял боевую стойку. Голос же оставался спокойным, и это не предвещало ни чего хорошего.
– Да ты совсем больной! Сейчас я сам поправлю твою челюсть как считаю нужным.
И в тот же миг эти два идиота устремились на встречу друг-другу.