Пир Валтасара

– В такую погоду? – изумился Стив. – Чего ради?

– Да пока непонятно, – развёл руками лётчик, глядя на Стива широко раскрытыми выпуклыми глазами. – Но скоро все выяснится. Туда уже вылетели вертолёты спасательной службы.

– А уцелел кто-нибудь?

Лётчик печально усмехнулся:

– Маловероятно, сеньор. Там горы. Посадка невозможна.

– Почему всё-таки такой переполох? Небольшой частный самолёт. Что особенного? Жертв немного.

– Не совсем, сеньор. Это «боинг» – новейшей конструкции.

– Частный «боинг»?

– Бывает и такое, сеньор. Но, простите, я должен идти.

«Чепуха какая-то, – подумал Стив. – Что-то он путает. Надо бы уточнить…»

По радио объявили, что будет передано экстренное сообщение. Стив начал прислушиваться, но из динамиков доносилось только бульканье.

Появилась молоденькая стюардесса с испуганными глазами. Заикаясь, она пригласила пассажиров, следующих до Акапулько, в самолёт.

Стив выбрался из-под тента и вместе с группой пассажиров неторопливо направился к самолёту, который стоял возле здания аэровокзала.

Ступив на трап, Стив услышал, как динамики заговорили все сразу. Но к зданию аэровокзала уже приближался ещё один самолёт с работающими двигателями, и ничего нельзя было разобрать. Чуть позже в окно самолёта стало видно, как к динамикам со всех сторон бежали люди и собирались большими группами.

«Пожалуй, только в Мексике возможно подобное», – с раздражением подумал Стив. Однако профессиональное любопытство заставило его спросить у стюардессы, что происходит в аэропорту.

– О, сеньор, – ответила девушка дрожащим от волнения голосом. – Только что передали по радио страшную новость. Убит президент Кеннеди.

– Быть не может, – вырвалось у Стива.

– Вот, все так говорят, – кивнула стюардесса, – но, кажется, это правда…

– Можно попросить командира корабля?

– Как только самолёт наберёт высоту, сеньор.

Спустя несколько минут командир лайнера – широкоплечий плотный мексиканец с темно-коричневым лицом и проседью в курчавых волосах – подтвердил слова стюардессы:

– Радиостанции уже несколько минут на все лады твердят об этом. Машину президента обстреляли в Далласе какие-то снайперы. Все, кто ехал в машине, убиты.

– Кто именно, кроме президента?

– Все. А кто точно, не знаю… Вы американец? —Да.

– Примите моё соболезнование, сеньор.

– Но может, это сообщение – глупая выходка какого-нибудь шутника, – сомневался ошеломлённый Стив. – У нас в стране все возможно. Создали же однажды дикую панику, сообщив о высадке марсиан…

– Сегодня не первое апреля, сеньор, – неодобрительно покачал головой командир и удалился, явно задетый недоверием пассажира.

«Нет, быть не может, – билась мысль в голове Стива. – Невозможно такое… А впрочем, почему невозможно? Ведь Кеннеди не первый, кого ухлопали на этом посту. Случалось раньше, почему не могло произойти сегодня? Оружие продают кому угодно. Покупай, стреляй. Мало ли на свете безумцев? А с другой стороны, куда смотрела охрана, полиция, власти Далласа? Правда, это юг, где Кеннеди недолюбливали… Нет, всё равно, не умещается в голове…»

Когда самолёт приземлился в Акапулько, у Стива создалось впечатление, что в аэропорту все заняты только обсуждением сенсационного убийства. Служащих на месте не было. Багажа пришлось дожидаться бесконечно долго.

Стив рассеянно бродил по полупустому залу, потом присел возле закрытого киоска с сувенирами. Рядом лысый круглоголовый толстяк в костюме из дорогого серого твида пытался дозвониться по телефону в Нью-Йорк. Он нервничал, бранился в трубку, снова и снова требовал соединить его с мистером Пэнки. Ничего не добившись, толстяк в изнеможении присел рядом со Стивом и, поставив на пол жёлтый кожаный портфель, принялся вытирать шею и побагровевшее лицо клетчатым носовым платком.

Глянув подозрительно на Стива, он что-то спросил у него. Стив не расслышал вопроса и отрицательно покачал головой. Толстяк повторил вопрос по-немецки. Оказывается, его интересовало, где в этом проклятом аэропорту есть какой-нибудь порядочный телефон, с которого можно нормально дозвониться до Нью-Йорка. Стив понятия не имел, где искать такой телефон, а вдаваться в разговор со словоохотливым собеседником ему сейчас совсем не хотелось, поэтому он пожал плечами и, буркнув по-испански: «Не понимаю», отвернулся.

Толстяк окинул его презрительным взглядом, пробормотал что-то про «мексиканских ослов» и снова устремился к телефону, не забыв прихватить с собой портфель.

Набрав длинную серию цифр, толстяк опять принялся вызывать мистера Пэнки. Стив прикрыл глаза ладонью, стараясь не слушать назойливый монолог круглоголового. Багажа все не было, и пассажиры, прилетевшие вместе со Стивом, потеряв терпение, разбрелись по кафе и барам. Зал совсем опустел. В нем оставались лишь толстяк в сером костюме, не отступавший от телефона, и Стив на скамейке у киоска. Наконец, после многих попыток, толстяку удалось соединиться с мистером Пэнки. Удостоверившись, что на конце провода находится именно тот, кто был ему нужен, толстяк окинул тревожным взглядом опустевший зал и, снизив немного голос, снова перешёл на немецкий язык. Этот переход удивил Стива, и он невольно начал прислушиваться к разговору.

– Да-да, это я – Крукс, – твердил круглоголовый. – Феликс Крукс. Я должен был встретить его здесь… Вы поняли, мистер Пэнки? Да, Крукс, говорю я, черт побери… Из Акапулько, откуда же ещё… Нет, конечно, не встретил… Так вы ещё ничего не знаете, Пэнки!.. О боже!.. Я совсем не об этом… Ну при чем тут Кеннеди!.. Пэнки, поймите вы, черт побери, произошла вещь ещё более серьёзная… Нет… Не прилетел и никогда больше никуда не прилетит… Разбился полтора часа назад… Все погибли, все… О боже! Я говорю не о Кеннеди… Фигуранкайн разбился… Цезарь Фигуранкайн, вы меня поняли наконец? То, что от него осталось, привезут в Акапулько… или в Мехико… Сегодня вечером, вероятно… Или завтра… Что такое?.. Не сообщать никому?.. Через несколько часов и так все станет известно… Хорошо… Буду ждать… Звоню из аэропорта… Нет… Никого нет. Один какой-то олух сидит в зале… Ничего не понимает, ни по-английски, ни по-немецки… Да, убеждён… Пытался разговаривать с ним… Хорошо… Вечером буду ждать вас… Апартаменты для него были резервированы в «Континентале». Хорошо, буду держать их до вашего приезда. До вечера, Пэнки.

Толстяк бросил трубку, тяжело вздохнул и, осмотревшись по сторонам, вновь возвратился к скамье, на которой продолжал сидеть Стив. Присев на край скамьи, он бросил подозрительный взгляд на Стива, потом извлёк из бокового кармана пиджака записную книжечку, оправленную в кожу, и принялся что-то записывать массивной авторучкой с золотым пером.

«„Паркер“, – отметил про себя Стив, – последняя модель. Стоит не меньше ста долларов».

Толстяк кончил записывать и снова глянул на Стива. Что-то его, видимо, тревожило. Он ёрзал на скамейке, тяжело вздыхал, но не уходил. «Хочет заговорить», – решил Стив и сделал движение, чтобы подняться.

– Вы местный? – быстро спросил по-испански толстяк.

– Не совсем, – растягивая слова, лениво протянул Стив. – Я с Юкатана. А что угодно сеньору?

– Нет-нет, благодарю. Я думал, вы местный. Вы этого знать не можете… Вы только что прилетели?

– Недавно прилетел. Л теперь жду родственника. Он уже должен был быть здесь, но самолёт задержался.

– В Штатах?

– Нет, по пути из Бразилии.

– А, вот что! Он, значит, живёт в Бразилии.

– О нет. Он был там по делам. Он – духовное лицо. А постоянно живёт в Ватикане.