Пират

Никто не хотел.

— Отлично. Мы проведем небольшие учения. Я и Бутон будем носиться по палубе, выкрикивая команды зверским голосом, пытаясь заставить вас делать все лучше и быстрее. Если вам это не нравится, я вас не виню. На меня часто орали, и мне это никогда не нравилось. Но офицеры, оравшие на меня, хотели спасти меня от смерти. Если корабль не действует быстро и четко, вся команда идет ко дну. Это справедливо и для «Кастильо бланко». Мы правильно управляемся с ним — или все мы идем ко дну. Либо болтаемся на виселице. Я пират, а потому живу с петлей на шее. И вы тоже живете с петлей на шее, все до единого. Чувствуете?.. А теперь все по местам! Живо!

Затем мы шли галсами, делали повороты через фордевинд и так далее. Мы сворачивали паруса и распускали паруса. Поначалу мы с Бутоном приказывали людям спускаться с мачт, когда корабль давал крен при повороте, но они освоились наверху быстрее, чем я ожидал. Мы продолжали в таком духе до окончания вахты, а потом проделали все то же самое с другой вахтой, в то время как освободившиеся матросы стояли в сторонке и насмехались над товарищами. Хорошо, что нам не пришлось никого убивать.

Еще хорошо было то, что последний час второй вахты Я стоял у штурвала. Я хотел проверить, как судно слушается руля, и оно оказалось легким в управлении, как спортивный автомобиль. Какой корабль! Я выкрикивал команды: «По местам!», «Приготовиться к повороту оверштаг!» и так далее. Наконец я крикнул:

— Мистер Бутон! Поднять черный флаг!

Несмотря на свои внушительные габариты, он взлетел на ют и запрыгнул в сигнальную будку с проворством мальчишки, и не успел я глазом моргнуть, как флаг уже поднимался на фале. К тому времени задул крепкий ветер, и я стоял у штурвала, глядя на хлопающий у верхушки мачты флаг, и вся команда дружно кричала «ура!». Тогда я был счастлив как никогда в жизни.

Мы пообедали в восемь склянок — Бутон, Новия и я сидели за маленьким столиком, о котором говорил дон Хосе. Пища была гораздо лучше той, какой мы с Новией питались обычно, и мы поели с великим удовольствием. Ничто не возбуждает аппетит лучше, чем теплое солнце, соленый воздух да свежий ветер.

Глядя на вкусные блюда, я вдруг вспомнил толстую кухарку в Испании, прогнавшую меня от дома. Я спросил у Новии, хорошо ли она стряпала и легко ли с ней работалось. Новия ответила отрицательно, но не пожелала разговаривать о ней. Я бы не стал упоминать здесь об этом, если бы не события той ночи.

После обеда мы с Бутоном спустились в трюм и заглянул в парусную кладовую. Там хранились лиселя для всех парусов на корабле, парусный инструмент и много запасной парусины. Все было совсем новым. Как я уже говорил, я влюбился в «Кастильо бланко» с первого взгляда, и мне доставляло удовольствие просто смотреть на корабельное имущество в его кладовой. Поднявшись обратно на палубу, я приказал двум мужчинам приступить к работе над кливером для одного из форштагов.

Наверное, здесь мне следует объяснить, что обе мачты имели наклон: фок-мачта — к носу, а грот-мачта — к корме. Как следствие, расстояние между их верхушками превышало расстояние между их основаниями. Когда мачты установлены с наклоном, каждая из них может нести больше парусов, и грот-мачта меньше загораживает ветер для фок-мачты на фордевинде. Но при наклонных мачтах требуется больше такелажа, причем более сложного, а значит, повышается вероятность того, что с ним возникнут проблемы. Наша фок-мачта имела два штага, один из которых тянулся к верхней оконечности грот-мачты, а другой к верхушке стеньги. Мы установили первый кливер на фор-стеньга-штаге.

Потом я взял ключи от кают и предоставил Бутону муштровать пушечные расчеты, пока мы обыскиваем корабль. В первую очередь мы заглянули в каюты, которые занимали чета де Сантьяго и Гусман с женой. Мне казалось, что, скорее всего, они спрятали бы деньги там, чтобы иметь возможность приглядывать за ними.

Я уже упоминал о малых размерах корабельных кают. Эти каюты оказались еще меньше. Многие стенные шкафы в богатых домах превосходят размерами те крохотные каморки под ютом. Мне там приходилось сильно пригибаться. Новия могла стоять в полный рост, но мне казалось, что гребенка у нее в волосах вот-вот зацепится за один из бимсов.

Несколькими ступенями ниже главной палубы находились две запертые двери, очень узкие и низкие. Одна вела прямо в крохотную каюту, принадлежавшую Гусманам, а другая — в коридор длиной в три-четыре шага и столь тесный, что я задевал плечами стены. Он вел в заднюю каюту, которую занимали де Сантьяго. Она была чуть больше, и в ней имелось два окна. (В каюте Гусманов было только одно.) Едва зайдя в нее, Новия твердо заявила:

— Здесь мы будем спать, Крисофоро.

— Да, конечно, — сказал я и сел, с наслаждением расправляя плечи после утомительной ходьбы внаклонку.

В каюте находился маленький стол, два кресла, несколько сундуков, комод и две узкие койки. Вся обстановка в каюте Гусманов состояла из двух коек, такого же комода и четырех сундуков, и то там было не развернуться.

— Когда прибудем в Порт-Рояль, — сказал я Новии, — я прикажу снести эту перегородку, чтобы у нас была одна большая каюта.

— И про дверь не забудь, Крисофоро.

— Точно. Надо сделать одну дверь вдвое шире, чем каждая из двух этих. Представляю, как они озвереют, вытаскивая отсюда этот стол.

— Он складывается.

Новия показала мне как и, пока я пробовал сам сложить стол, принялась шарить между бимсами. Я спросил, что она ищет.

— Шкатулку. Деревянную шкатулку для хранения денег, которая встает впритирку между бимсами. В промежутках между ними темным-темно, так? Темная шкатулка, высотой меньше толщины бимсов. Открываешь крышку и подставляешь сумку, чтобы монеты не рассыпались по полу. Я бы так поступила.

— Хорошо, — сказал я, — но сеньора Гусман не может там прятаться.

— Мы считаем, что на корабле находится женщина. Я тоже так считаю. Но вдруг мы ошибаемся? Что, если здесь нет никакой женщины?

— А что, если здесь нет никакой шкатулки, Новия?

— От тебя никакого проку. Если здесь нет шкатулки, значит, деньги спрятаны в другом месте. Надо подпалить дону Хосе ноги. — Она встала на цыпочки, чтобы пошарить в углу. — Ты говоришь, что женщина прячется там же, где спрятаны деньги. Зачем делать такой большой тайник?

— Чтобы там можно было много всего спрятать, полагаю. Серебряные слитки, например. Или серебряную и золотую посуду. Что-нибудь такое.

Новия поцеловала меня.

— Я тебя люблю, mi corazon, но ты ошибаешься. Подобные вещи он хранил бы в сундуке.

— Тогда давай заглянем в сундуки, — предложил я.

Мы так и сделали и нашли кучу одежды и немного драгоценных украшений. Потом заглянули в выдвижные ящики коек. К межкаютной перегородке был пристроен шкаф, высокий и широкий, но неглубокий — туда можно было повесить несколько костюмов и, возможно, поставить пару туфель.

— Сеньора Гусман оставила свое на виду. — Новия показывала мне ожерелье. — Так нам сказали. Ты его видел?