Пират

Мы шли под флагами, разделившись на судовые команды, но все флаги были черными. Чтобы различать их, мы привязали к древкам разные предметы. Капитан Берт, помню, воспользовался для этого зеленой веткой какого-то цветущего дерева, капитан Кокс — головой турка, привязанной к древку толстой веревкой, способной служить гарделью, а капитан Добкин — мумифицированной рукой. Люди Добкина говорили, что это его собственная рука, которую отрубили в бою, когда он плавал с Мансфилдом [15] . Возможно, так оно и было.

15

Эдвард Мансфилд (Мансвельт) — знаменитый голландский пират действовавший в 1660-е гг., неформальный лидер Берегового братства; ему «наследовал» его протеже Генри Морган.

Я никогда не отличался изобретательностью по части подобных придумок и понимал: предмет должен быть легким, чтобы человек, несущий флаг, не утомился. Я спросил совета у Новии, и она сказала, что у нее есть разноцветные ленты для отделки платьев и я могу взять несколько. Она по-прежнему сидела на цепи в нашей каюте, и я пообещал освободить ее, если она поклянется перед Богом, что не попытается увязаться за нами. Новия ответила, что не сумеет сдержать слово и что лучше сидеть на цепи, чем нарушить обещание, данное Богу. Она осталась в каюте на цепи, а я ушел с лентами, чувствуя себя гораздо хуже, чем она.

Минуту назад я написал, что мы выступили без барабанного боя. Но потом я вспомнил, что барабанный бой все же звучал, и вычеркнул фразу. Барабаны принадлежали кунам, и в них били три старика. Они остались в деревне и били в барабаны для нас, пока мы выходили за околицу.

С нами шли почти две сотни кунов под предводительством королевского сына. Каждый из них был вооружен копьем, луком со стрелами и стальным ножом. Я знаю, что численность индейского отряда составляла без малого двести человек, так как неоднократно пытался сосчитать их. Цифра постоянно менялась: всякий раз два-три индейца отбегали в сторону или выскакивали из леса и вливались в колонну. Но кунов было почти двести человек — скажем, сто девяносто.

Всех пиратов я не пересчитывал, поскольку нас было гораздо больше. Но наша флотилия состояла из восьми кораблей, и в поход отправилась половина каждой корабельной команды. «Уилд», «Сабина» и «Магдалена» были довольно крупными судами, но почти все остальные являлись небольшими двухмачтовыми шлюпами, которые современные авторы, пишущие про Черную Бороду и капитана Кида, называют шхунами. Предположим, в каждой судовой команде было в среднем сто человек. Получается пятьдесят человек с каждого борта или четыреста в общей сложности. Под моим командованием находилось шестьдесят семь пиратов с «Сабины», а также Ромбо с семьюдесятью двумя своими людьми. Отряд капитана Кокса насчитывал менее сорока человек и был, наверное, самым малочисленным. Возможно, всего нас было более четырехсот человек — четыреста двадцать или около того.

Перед самым походом капитан Берт произнес короткую речь. Я помню ее недостаточно хорошо, чтобы дословно воспроизвести здесь, но среди всего прочего он сказал, что нам не нужен ни один человек, который не хочет идти с нами. Любой из нас может в любой момент вернуться к кораблям, коли пожелает. Никто не будет ему препятствовать. Еще он сказал, что все отставшие останутся позади. Никто не станет их винить, но никто не потащит их на себе. Они могут вернуться к кораблям или попытаться догнать остальных. Выбор за ними.

К концу первого дня мы потеряли нескольких людей: одни решили вернуться обратно, другие отстали.

Из похода к Портобело я помню главным образом невыносимую жару и свирепых насекомых. В свое время я жил в низинных джунглях Испаньолы, о чем уже писал. И тогда я считал, что в смысле насекомых на свете нет места хуже. В Дарьене с насекомыми дело обстояло точно так же, но мне показалось, что там гораздо жарче. Мы натирались топленым жиром, чтобы отпугивать москитов и прочую мелкую летучую живность, но жир стекал с потом, и они все равно нас кусали. (Куны тоже мазались жиром, но они, похоже, не потели так сильно.) Там водились крупные змеи, ядовитые и неядовитые. В одних местах можно было пить воду, в других — нельзя. Куны говорили нам, какая вода безопасна для здоровья, но некоторые мужчины пили плохую воду. От нее у них начинался понос. В скором времени они настолько ослабевали от поноса, что не могли продолжать поход.

Здесь мне следует сказать, что куны шли впереди, а мы все следовали за ними. Капитан Кокс держался сразу за кунами, поскольку знал их лучше, чем любой из нас, и немного говорил на их наречии. За ним шел капитан Берт, потом я со своими людьми с «Сабины», а за нами Ромбо со своими людьми с «Магдалены». Я дал Ромбо несколько лент, взятых у Новии. У него были желтые и белые, а у меня красные, белые и голубые. Они напоминали мне о родине, и немного погодя я вспомнил, что Америка однажды воевала с Испанией и освободила Кубу. При этой мысли наше предприятие стало казаться мне не таким уж сомнительным.

Находясь далеко от головы колонны, я только на третий день понял, что куны взяли с собой женщин. Я обнаружил это следующим образом: когда индейцы находили что-нибудь, о чем считали нужным поставить нас в известность, — например, пригодную для питья воду или много вкусных фруктов, — королевский сын присылал к нам гонца с сообщением. На сей раз новость заключалась в том, что у них находится индеец из другого племени, беглый раб из Портобело. Только гонцом была одна из белых индианок. Она знала достаточно английских слов и достаточно хорошо объяснялась жестами, чтобы я понял: впереди появился новый человек, с которым, возможно, капитаны захотят поговорить.

Я сказал ей, что война не женское дело, а девушка ответила, что она не уступает в смелости мужчинам, постучав себя по груди и сделав вид, будто натягивает лук. Возможно даже, это было правдой. Я пожелал ей удачи и отдал ей маленький золотой крестик Пэдди Квиллигана. (Один из парней снял с него крестик, прежде чем мы его похоронили. Мы взяли оружие Пэдди, но не стали обыскивать тело, и думаю, мы поступили правильно. Увидев у Мараиса нательный крестик погибшего, я сказал, что мы не грабим своих мертвецов, и забрал у него крестик. Тогда уже было поздно возвращать его Пэдди.)

Едва я успел двинуться вперед, как появился один из людей капитана Берта с приказом явиться в голову колонны, и я сказал, что уже иду.

Дело в том, что упомянутый индеец принадлежал к племени москито, а москито и куны разговаривали на разных наречиях. Он пытался объясниться с сыном вождя, а сын вождя в свою очередь объяснялся с капитаном Коксом, который переводил капитану Берту. Но индеец научился немного говорить по-испански за годы рабства, и потому капитан Берт вызвал меня.

Москито оказался мускулистым, поджарым мужчиной без единой унции лишнего жира. В команде капитана Берта был брадобрей-кровопускатель, и этот цирюльник накладывал целебную мазь на лодыжку москито, которая выглядела просто ужасно.

Первым делом москито спросил, не испанец ли я. Нет, сказал я, англичанин, но одно время жил на Кубе. Такого рода ложь не являлась грехом, поскольку я не хотел обмануть его, а просто пытался прояснить ситуацию.

Москито сказал мне, что в Портобело много солдат. Обычно почти все они находятся в крепости, но сейчас часть солдат наверняка послали на его поиски, поскольку он сбежал. Я спросил: «Сколько всего?» — и он показал пять пальцев. Капитан Берт и остальные капитаны сошлись во мнении, что цифра не особо пугающая.