Пирос

— Но так ведь… Ну, надо? — Харон почесал затылок. — Он поймёт. Наверно. Потом. А пока ты подумай: ты точно хочешь? Тебе принц нравится? Мы могли бы как-то иначе… Подумаешь, долго!

— Спасибо, — грустно улыбнулась Анна и подперла кулаком подбородок. — Мне эта идея не очень нравится, но тут есть и плюсы, да, Харон? — Анна подняла на него игривый взгляд, накручивая прядь волос на палец, и проводя кончиком языка по зубам. — Он бы тебе понравился.

Харон распахнул глаза и смущённо заулыбался.

* * *

Филипп цыкнул, когда дротик врезался в ободок у центра доски, но воткнулся неплотно и упал.

Ему было скучно и, сидя в кабинете с едва приоткрытыми шторами, — пылинки плясали в свете белёсых лучей, — он безразлично бросал дротики в доску для дартса. Рядом висела большая карта двух материков и островов со множеством меток, а её фрагмент с изображением Пироса, местами порванный и исписанный, лежал на столе. Копия стала постоянным холстом Филиппа. Он отмечал все изменения в положении войск, рассчитывал расстояние и постоянно думал, как долго придётся освобождать ту или иную территорию. После ранения Элиада Керрелла Райдос воспрянул духом. Их атаки стали мощнее, защита прочнее, и тем не менее армия Пироса почти выгнала захватчиков за границы. Рассчитывалось, что до Восхода Новой Звезды Пирос будет полностью освобождён.

Филипп кинул ещё один дротик, и тот воткнулся в середину доски.

Постучали.

— Выше высочество, — в дверь робко просунулся Родерт, — к вам господин Уибер. Прикажете впустить?

— Конечно! — воскликнул Филипп и пошёл навстречу другу.

Уибер широко улыбнулся, пожимая руку принца.

— Какие новости? — спросил тот.

Понимающе и заговорщически подняв брови, Уибер достал из сумки телепортатор. Жилки на поясе переливались от энергии, обгоревшие и сломанные кольца реле были заменены на новые и сверкали медью.

— Им можно пользоваться? — Филипп неуверенно вертел реле.

Уибер кивнул.

— Только осторожнее. Возможно, над точностью перемещений ещё стоит поработать, но я убрал всю связь с военными штабами. Никто не отследит, никто не сможет перенастроить. Подчиняется только командам носящего. Можешь попробовать.

Филипп застегнул пояс, хитро взглянул на друга — и исчез.

Он материализовался из искр на другом конце комнаты, едва не врезавшись в стоящий там канделябр.

— Отлично! — воскликнул Филипп. — Над точностью и правда стоит поработать, но он потрясающий, Уибер!

Брови Уибера взметнулись вверх, длинный рот искривился в довольной усмешке. Филипп пожал ему руку.

— Благодарю за работу! — Его губы тронула сдержанная улыбка.

А Уибер вдруг отклонился, глядя за спину Филиппа. Тот обернулся. Ударяясь в стекло и недоумённо взмахивая крыльями, у окна порхала бумажная птица.

— Мне не спрашивать, да? — смутился Уибер.

— Не стоит, — кивнул Филипп и пошёл открывать окно.

Письмо влетело в кабинет и приземлилось на столе, окутанное бледно-алой дымкой.

— Забавная магия, — заметил Уибер. — Такая… несовременная.

Филипп вскинул голову. Взгляд, которым он наградил друга, заставил того замолчать и, откашлявшись, спешно распрощаться. А Филипп всё смотрел на прилетевшую записку и думал, что в ней может быть. Прошло больше двух месяцев, как он отправил свою, и почти полгода с их последней встречи. Что могло поменяться за это время? Настроенный на худшее, Филипп медленно развернул бумагу. На ней были написаны всего две короткие фразы: «В столичном парке. Завтра в полдень».

* * *

Появившись из снопа искр, Филипп осмотрелся. Парк был пуст, и листва на деревьях блестела от только что прошедшего дождя. Небо покрывали тяжёлые свинцово-серые тучи, готовые обрушиться на землю ещё одним ливнем.

Анна появилась из ниоткуда.

— Ну здравствуй, Фил, — сказала она, приподняв подбородок и подходя ближе. — Игрушка работает?

— Я рад тебя видеть, — с улыбкой кивнул Филипп.

Его руки легли ей на талию. Анна отвела глаза, но вытянула шею, позволяя поцеловать себя в щёку, и только потом повернулась к Филиппу. Она положила ладони ему на плечи и усмехнулась собственным мыслям.

— Я тебя тоже. — Её взгляд метнулся вниз, но она тут же заставила себя смотреть ему в глаза. — Ты ведь хочешь от меня что-то услышать?

— Не что-то, — поправил Филипп и заправил выбившуюся из косы прядь Анне за ухо. — Я хочу услышать ответ. Определённый.

— Твой отец точно позволил?

Она прикусила губу, хватаясь за последнюю надежду. Может, Элиад Керрелл изменил решение. Может, Филипп соврал, чтобы увидеться с ней… Она бы раскусила его, это точно. Но всё это разбилось в пух и прах, когда Филипп кивнул, и не было в нём ни тени сомнения.

Анна заставила себя улыбнуться, надеясь, что выходит не слишком вымученно.

— Тогда… — Она покачала головой и набрала в грудь побольше воздуха. — Тогда да, Фил. Я согласна стать твоей женой.

Она прыснула, морща нос. Филипп прижал её ближе и, несмотря на слабое сопротивление, поцеловал. Он гладил её лицо, волосы. Она обнимала его за шею и прочерчивала ногтями полосы за ушами и на щеках.

— Ты ведь не рада, правда? — вдруг спросил Филипп, глядя Анне в лицо.

Она распахнула глаза и после небольшой паузы ответила:

— Я… просто не вижу себя ни в платье, ни тем более во дворце. Я ведь даже не выгляжу как светская дама! Например, что мне делать с этим? — Анна провела пальцем по татуировке под глазом и скривилась. — Вряд ли в твоём обществе привыкли к такому. Хоть у кого-нибудь есть татуировки? Или таких сразу сжигают как заклеймённых?

Филипп с удивлением посмотрел на закрывающую несколько тонких шрамов тёмно-розовую татуировку в форме двух клыков. Она его никогда не смущала, несмотря на то что и правда выглядела необычно и привлекала взгляд. Он не представлял Анну без этой яркой метки. Она была её частью, её индивидуальностью, напоминанием, кто она и снаружи, и внутри. Ему это нравилось, у него и в мыслях не было её прятать или стыдиться, но всё же он неуверенно спросил:

— А ты можешь с ней что-то сделать?

Анна нахмурилась. Ожидала она явно не этого.

— Возможно.

Поджав губы, она ещё раз провела пальцем по татуировке, и под её прикосновениями розовый стал бледнеть, пока от «клыков» не остались лишь лёгкие очертания, сливающиеся с цветом смуглой кожи. Филипп в замешательстве поднёс руку к щеке Анны. Она выглядела так непривычно… Он дотронулся большим пальцем до тонких шрамов, расходившегося, как молнии, как веточки. Если замаскировать татуировку Анна могла, то их не спрятала бы никакая магия.