Писк

— Да-да, конечно, я все поняла, — дрожащим голосом молвила доктор наук.

— Если еще раз тут появишься, я тебя задавлю! — серьезно, смягчившимся тоном сказал мужчина и, саркастически кивнув, поднял наглухо тонированное стекло.

Убедившись, что кровожадный боров уехал, Анна шагнула с бордюра и ускоренным шагом пошла к торцу дома. Она легко обновила свои мысли, желая поскорее забыть случившийся инцидент. Проходя мимо последнего подъезда, она заметила, как приоткрылась железная дверь и оттуда, прежде выглянув, вышла пожилая женщина. Старушка направилась в сторону Анны, но прежде чем ступить на тротуар, настороженно осмотрелась по сторонам. Судя по всему, она очень боялась быть застигнутой кем-то или чем-то врасплох. Старая дама была лишь в халате и домашних тапочках. Ее крашеные волосы и на вид дорогая домашняя одежда указывали на ее высокое материальное положение.

— Что, деточка моя, тебе тоже от него досталось? — с сожалением спросила старушка.

— Ага, — удивленно проронила Анна.

— Ох, и не хороший же он человек. Всех в этом дворе в страхе держит, мне постоянно угрожает по любым пустякам.

— Если бы я заранее знала, что здесь такой ужасный человек живет, ни за что не стала бы тут проходить, — призналась Анна. — Да кто он вообще такой, чтобы командовать?

— Он, девочка моя, самый богатый человек в нашем городе.

— То-то я о нем не слышала, — усмехнулась Анна.

— … И финансирует большую часть организаций, в том числе и «Институт Г. И.».

После последних слов, Анна чуть было не поперхнулась слюной. Тяжело сглотнув, она с широко раскрытыми глазами уставилась на старушку.

— «Институт генной инженерии?» — вопросительно повторила доктор наук.

— Именно его, — кивнула старая женщина. — Я и сама не так давно там работала, пока не вышла на пенсию. Много он мне, паразит, крови попортил.

— Я тоже там работаю, — восстановив дыхание, проговорила Анна.

— Тогда будь очень осторожна и не попадайся ему на глаза. Он очень опасный человек и любит вставлять палки в колеса.

— Постараюсь, — неуверенно промолвила Анна.

— Удачи тебе, невинное дитя. — Старушка хотела было уже уйти, но, сделав пару шагов к своему подъезду, внезапно что-то вспомнила и обернулась. — Да, и прости меня, пожалуйста!

Анна, не успев сделать шаг, притормозив, удивилась, не понимая, о чем толкует старая женщина.

— Но почему я должна Вас прощать? Ведь не за что!

— Потому что он мой сын! — отрезала старушка и скрылась за железной дверью подъезда.

С тяжелыми мыслями на уме, Анна проводила взглядом доброго человека и повернулась к дороге, ведущей к фасадной стороне здания «Института Г. И.». Она правильно заключила, что до места ее работы оставалось всего-то ничего — примерно пятнадцать, может, двадцать минут ходьбы. Перед тем как сделать первый шаг, Анна, не прислушиваясь, вполуха услышала, разносившийся эхом по подъезду, словно по металлической трубе, дикий плач, очень походивший на безудержное рыдание.

— Черт бы его побрал! Бедная женщина, — сказала она вслух сама себе, понимая, как страдает мать, сын которой безжалостный богатый тиран.

Если бы Анна имела чуточку больше терпения, то сэкономила бы много времени, потерянного ею здесь. И пришла бы на работу пораньше — то есть менее поздно. Иванченко, в отличие от нее, уже давно сменил поврежденное колесо и, сидя дома, пил горячий чай.

Старушка, с которой несколько минут назад беседовала Анна, уже была дома и, утерев слезы, выглядывала в окно, занавешенное шелковой розовой шторой с белоснежными занавесками. Она добрым взглядом проводила женщину, быстро скрывшуюся за углом жилого здания, и подарила ей в напутствие благие слова:

— Милое дитя, — нежно прошептала она, в надежде, что Господь проявит хоть какое-то внимание на ее слова, — Пусть ничто и никто не омрачает твой жизненный путь, а враги и злые люди, пусть плетутся за тобой, а не следуют тебе навстречу.

Приближаясь к исследовательскому заведению, Анна быстро шагала по длинной аллее, молча рассуждая на тему семейных ценностей. В раздумьях она бросила случайный взгляд себе под ноги и четко разглядела, представшие ее взору, следы широкого протектора от машины, вероятно проехавшей тут недавно. В голове женщины засвербела пугающая мысль.

— К черту беспокойство и переживание, — сказала она твердо сама себе. — Если так всего бояться, тогда совсем не стоило просыпаться сегодня утром и вообще никогда!

ГЛАВА 3

Всегда трудно проводить важную презентацию, тем более в одиночку. Не имея под рукой твердое плечо опытного напарника. Точно также думал и Иван, самоотверженно бросив вызов всем своим неуемным страхам. И чем дольше продолжалось его шоу, тем больше он говорил, а значит, чаще повторялся.

Однако слова грузного мужчины, с угрюмым видом внимавшего все тридцать минут словам Ивана, не заставили его отчаяться и разочароваться в себе. А наоборот, позволили поверить в свои способности гораздо больше. Конечно, он помнил, что вся проделанная работа, которой была посвящена презентация, являлась заслугой его напарницы — Анны. Он же, в свою очередь, всего лишь ее помощник и не мог пожинать плоды, предназначавшиеся другому человеку. Но когда важный мистер с грубым голосом и с тяжелым взглядом обращался к Ивану, он не смог отказать ему, ведь рядом вдобавок стоял и его непосредственный начальник — Зимин.

Сегодня Ивану не пришлось долго задерживаться на работе. Уже через час личный автомобиль «Института Г. И.» высадил его в частном аэропорту этой же компании. Младшего сотрудника в одночасье повысили и ненавязчиво обязали лететь в Японию для обмена новым опытом с восточными учеными собратьями. Курс его лежал в город Кусима.

С момента его вылета из России прошло немало времени, но, не смотря на это, он даже не заметил, как преодолел такое большое расстояние и оказался в аэропорту незнакомого японского городка. Иван никогда не бывал в городе Кусима, так же как и в других городах Японии. Он не знал местного языка, но хорошо говорил по-английски.

Долго шататься, как неприкаянному, по зданию аэропорта ему не пришлось.

Уже на выходе из вестибюля Иван своим озабоченным видом привлек внимание одного из таксистов, прежде патрулирующего в зале ожидания, выискивая очередную жертву в лице иностранца. Японец деловитой и одновременно скромной скорой походкой подпрыгнул к Ивану и, выхватывая чемодан из его рук, принялся настойчиво что-то калякать на своем безумно сложном языке. Так как хватка у русского ученного была крепкая, японец, еще пару раз подергав чемодан Ивана, наконец сдался и слегка утихомирил свои неудержимые приступы бескрайней любезности.