Письма

(Далее идут написанные от руки два стихотворения: «Осенние этюды» с посвящением А. Яшину и «Кружусь ли я в Москве бурливой…».)

Р. S. Книжка моя называется «Лирика». Может быть, Вы сумеете не очень долго собираться с ответом. Буду Вам искренне благодарен и обязан.

19/XI—65.

Ф.Ф.КУЗНЕЦОВУ

Никольское, 20 ноября 1965

Добрый день, дорогой Феликс!

Перед отъездом из Москвы я заезжал к тебе домой с бутылкой шампанского, чтобы проститься. Видел тогда только твоих девочек. В тот же вечер немедленно выехал из Москвы, доставившей мне на этот раз столько неприятностей. Хотел уехать нарочно один, без всяких провожающих, но на вокзале меня поджидала Лариса. Это моя знакомая — очень хорошая юная девушка. Она узнала от кого-то, что я уже собрался уехать в Вологду, и целый вечер находилась на вокзале возле всех поездов, идущих на Вологду. Возле одного из них мы и встретились. Эта встреча меня обрадовала, и мое мрачное настроение (будь проклято это желтое общежитие, где даже друг в отместку может подло напакостить) перед самым отъездом немного рассеялось.

Живу тихо, но не настолько спокойно, как это некоторые могут подумать, представляя себе деревню. Нет. Где люди — там нет покоя. Пусть только два двора будут стоять посреди огромной тайги — но и тогда все равно будут происходить драмы, вплоть до самых ужасных трагедий.

Иногда хожу в лес, рублю дрова — только щепки летят. Недавно со страшной силой ударился поперек бревна боком, даже ребра затрещали — так что сейчас, когда я пишу это, мне приходится по временам отходить от стола, чтобы отдышаться, хватануть кислорода.

Феликс! Я обратил внимание, что листок, на котором я пишу, лежит на «Лит. газете», а в ней написано: «Моя поэтическая личность… всегда отделена от меня». Это слова какой-то Майи Борисовой, которые приводит в своей статье «Диалог соседей» твой (и наш общий) друг Ал.* Михайлов. Приводит их и добавляет: «Мне близка эта мысль, подтверждающая мою позицию в наших спорах о лирическом герое». Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Умники! Ужас! Михайлов, оказывается, не «рубит» в поэзии. А ты говорил… Нашел еще, на кого ссылаться! Великий русский поэт Борисова! Ну, да ладно: у них своя компания, у нас — своя.

И прошу прощения: я задел такую личность, от которой навсегда отделена не только поэзия, но и в любой момент может отделиться приказ о моем исключении из института.

Дорогой Феликс! Напиши мне, будут ли мои стихи в «С.М.»? А еще буду рад, если напишешь о себе.

У меня вышла в Архангельске маленькая книжечка. Да хранит тебя бог!

Н. Рубцов

20 ноября 1965 г.

Посылаю пару стихов из последних. Кое-что буду еще там заменять.

Далее приведены стихи:

«Осенние этюды»

«Кружусь ли я в Москве бурливой…»

«Памяти Анциферова»

«Избушка» (Зачеркнуто Н. Рубцовым)

Ну, последнее стихотворение — «Память» — вряд ли произведение. Но все-таки это мимолетный (как мимолетное рукопожатие) знак любви и уважения к Коле Анциферову. А ты все-таки не забудь о «С. М.».

Н. Р.

В ГОРОТДЕЛ МИЛИЦИИ г. ЧЕРЕПОВЦА

Вологда, декабрь 1965

Уважаемые товарищи!

Очень прошу Вас сообщить адрес Рубцовой Галины Михайловны, г. р. 1929-й, которая сейчас проживает в г. Череповце. И еще очень прошу сообщить мне об этом, не задерживаясь, т. к. мне это совершенно сейчас необходимо.

Она моя сестра.

С уважением — Рубцов Николай

Мой адрес: г. Вологда, ул. Ленина, 17, Союз писателей.

А. А. РОМАНОВУ

Никольское, начало 1966

Добрый день, Саша!

Получил ты или нет мое первое письмо, которое я написал тебе еще до Нового года, — я не знаю. Живу по-прежнему.

Саша, будут (…) или не будут мои стихи в «Кр. Севере»? Забыли о них, может быть? Если же не забыли и отменили опять их публикацию, то сообщи, пожалуйста, об этом. Чтоб я не надеялся.

Нет ли какой-нибудь работы для меня в Вологде? Здесь ее нет. Чувствую себя изгнанником.

Спасибо за рецензию на подборку тех моих стихов. Я эту рецензию получил.

Привет В. Белову.

Пока все. Прошу только, Саша, пошлите, пожалуйста, мне сюда пару слов о том, о сем.

Желаю тебе и Тасе и всей семье самого наилучшего.

С искренним приветом Н. Рубцов Тотемский р-н, с. Никольское

В ЛИТЕРАТУРНЫЙ ИНСТИТУТ

18 марта 1966

Ректору Литературного института им. Горького

от студента 4-го курса заочного отделения Рубцова Н.

Заявление

Прошу восстановить меня на дневном отделении института. Я перевелся по личному заявлению с дневного на заочное отделение сроком на один год летом 1964, т. к. хотел побыть ближе к обстановке современной деревни: это было необходимо для написания книги.

За это время я опубликовал книгу стихов о деревне «Лирика» (г. Архангельск, 1965 г.) и подготовил книжку «Звезда полей», которая уже одобрена издательством «Советский писатель». А также опубликовал циклы стихов в журналах «Молодая гвардия», «Октябрь», «Юность» и др.

Но поскольку по месту жительства (с. Никольское Вологодской обл.) я испытываю большие затруднения в подготовке к занятиям и в повышении своего культурного уровня (ближайшая районная библиотека расположена за 100 км от деревни), я хотел бы завершить свое образование на дневном отделении.

Прошу в просьбе не отказать.

18.03.66 г.

А. А. РОМАНОВУ

Красногорское, 28 июня 1966

Добрый день, Саша!

Пишу тебе из Сибири. Ермак, Кучум… Помнишь? Тайга, Павлик Морозов…

Много писать не стану, т. к. сейчас пойду на рыбалку, да тебе и не будет интересно, если я начну описывать свои последние впечатления или еще что-то. Скажу только, что я сюда приехал, кажется, на все лето, т. к. еще не бывал в этой местности и решил использовать возможность, чтобы посмотреть ее. Изучить ее. Перед отъездом сюда взял командировку от журнала «Октябрь». Скажу еще только, что сильно временами тоскую здесь по сухонским пароходам и пристаням…

Поводом к этому письму послужило в основном то, что я на днях послал тебе телеграмму и хочу сейчас прояснить ее смысл. Я там написал: «Вышли перевод…» Дело в том, что когда я проезжал через Барнаул (центр Алтайского края) «меня» там напечатали в газетах, и один из гонораров, как мне сказали, выслали в Вологду на Союз писателей. Выслали туда потому, что я не успел сообщить им здешнего своего сельского адреса, а они знают обо мне, как о вологодском. Если перевод действительно пришел в Вологду, тогда телеграмма понятна и без этих слов, но я сомневаюсь в том, что он туда обязательно должен прийти, поэтому и объясняю, что это была за телеграмма. Гонорар-то, правда, небольшой совсем, но не в этом дело.